— Ладно, — сказал я. Сам подумал — не провернуть ли мне схему, как в Гарлеме, и не поддержать ли одну из сторон. С другой стороны, лезть в их разборки мне не хотелось совсем. Они из другой цивилизации, мы их, откровенно говоря, не понимаем, и я сомневаюсь, что когда-нибудь поймем. — Насчет дохода не волнуйся, все придет в норму.

— Я понимаю, босс, — кивнул Джо. — Ты вообще неплохо придумал с этой идеей. В некоторых местах доход даже вырос. Да и ты же в курсе, я все-таки выкупил тот отель, и еще пару новых точек открыл, где сразу работают по-новому.

— Ты ведь знаешь, зачем мы это делаем? — спросил я.

— Понимаю, — кивнул он. — Чтобы нас было сложнее посадить, ты же говорил уже тысячу раз.

Именно. Организация проституции — это срок, на который Лучано в будущем и должны посадить. А варьете — это просто варьете, и пойди докажи еще, что там что-то незаконное.

— В переходный период доходы всегда падают, Джо, — сказал я. — А потом все вернется, когда схема будет налажена.

— Понял, — сказал Адонис. — Просто не хотел, чтобы ты думал, что я плохо работаю.

— Я не думаю, — сказал я. — Ты работаешь правильно. Продолжай.

Он поднялся, мы попрощались, и я заметил, что ему явно стало легче, чем когда он входил. В данном случае достаточно было сказать, что он работает хорошо — да так оно и было. Я и не ожидал, что все останется по-прежнему. Но садиться мне не хотелось, а просадку на какое-то время я могу и потерпеть.

Я снова пересчитал. Да, денег было меньше, чем обычно, но при этом принес он все равно больше, чем у других — десять тысяч долларов. Потому что сеть борделей у нас была достаточно большая, охватывала чуть ли не половину Нью-Йорка. Так что черт с ним пока что.

Следующим пришел Терранова. И Чиро выглядел откровенно говоря плохо. За последние несколько месяцев он заметно изменился — осел как-то, стал меньше и одновременно плотнее. Лицо у него было опухшим, руки чуть тряслись. Но сегодня он был явно трезв, похоже, что не решился напиваться перед встречей с боссом.

— Босс, — проговорил он, доставая конверт из кармана и кладя его передо мной. — Здесь меньше, чем обычно. Занесу остальное на следующей неделе, обещаю.

Я взял конверт, открыл, пересчитал. В нем было всего четыре тысячи.

— Чиро, — сказал я.

— Да, босс? — он посмотрел на меня. В глазах его была видна обреченность.

— Садись, — сказал я. — Надо поговорить.

Он тяжело уселся на стул, а потом расстегнул воротник рубашки так, что под ним стала видна белая майка.

— Сколько ты пьешь? — спросил я прямо.

— Не так много, босс… — проговорил он.