— Да, — сказал он. — Ростовщики требуют больше денег. Говорят, что у них закончилась наличность.

— Так пусть лучше собирают долги, — я пожал плечами. — Мы и так выделили много. Нужно — окажи им помощь.

— Да, босс, — кивнул он. Было видно, что он и сам это понимал.

Он вышел. Я посмотрел ему вслед и подумал, что есть два варианта — либо воспитать из него верного пса, либо он рано или поздно попытается сменить меня, и его придется убрать. А ведь недавно он боялся, что его снимут с должности.

А едва Фарино вышел, как в помещение вошел Анастазия, плавными движениями подошел к столу, кивнул мне и сел. Положил конверт на стол.

— Как дела в порту? — спросил я.

— Нормально, — ответил он.

— Таможня?

— Тоже. Пришел новый груз сахара с Кубы, долю мне уже отдали. Но если увеличим закупки — придется поднять суммы взяток. Таможенники уже устали смотреть в стороны.

— Поговорим об этом позже, — кивнул я. — Иди.

Он встал и вышел так же тихо, как вошел. Я ценил Анастазию, несмотря на откровенные наклонности маньяка. Он был человеком действия, и в этом была своя ценность.

С капо все. Но ко мне должны были прийти еще двое с моей новой территории. Точнее официально-то моей она не была, но только вот Оуни и Квинни все равно платили мне долю. И Маранцано наверняка в курсе об этом. И будет рассказывать, как я работаю с черномазыми и ирландцами, чего не подобает делать настоящему сицилийцу.

Деннис — человек Мэддена — появился около двух. Он был рыжим широкоплечим ирландцем с ломаным-переломаным носом. Как мне казалось, он смущался из-за того, что ему приходилось приходить в итальянский клуб, хотя он бывал здесь регулярно, и все его знали.

— Мистер Лучано, — сказал он.

— Деннис, — поздоровался я в ответ. — Садись.

Он сел, положил конверт.

— Как дела у Оуни? — спросил я.

— Хорошо, — кивнул Деннис. — В наших кварталах все спокойно. Был конфликт с одним из бывших парней Шульца. Теперь его больше нет.

Ну да, Оуни ведь не зря прозвали Киллером. У меня до сих пор стоит перед глазами картина, как он зарезал Голландца — спокойно и без всяких сантиментов.

Бои мы обсуждали с ним лично — тут мы были партнерами и делили долю. А вот то, что он отдавал мне со своих предприятий — это совсем другое.

Я пересчитал — неплохо, четыре тысячи. А ведь я брал с него меньшую долю, чем со своих.

— Все в порядке? — спросил Деннис.

— Все отлично, — кивнул я. — Передай Оуни мое почтение. Скажи, что мы с Гэй заглянем к нему в клуб на следующей неделе.

Деннис кивнул, встал, крепко пожал мне руку и был таков. Остался последний на сегодня, но он придет попозже.