— Чиро, — повторил я и вдруг заметил, что на лбу у него появилась испарина. — Скажи мне, по-твоему я слепой?

— Нет, босс, — ответил он, потупив взгляд.

— А может быть, я глухой? И не слышу, что мне говорят люди?

— Нет, босс.

— А может быть, я не умею считать, или не могу посмотреть на часы?

— Нет, босс, — он уже затрясся.

— Ты пьешь каждый день, опаздываешь, и приносишь меньше денег. Знаешь, я не думаю, что ты спускаешь все деньги на алкоголь. Но может быть, ты потерял уважение среди своих людей, и они стали приносить меньше?

— Босс… — проговорил он. — Была небольшая проблема…

— Чиро, — перебил я его. — Не трясись, я не собираюсь тебя убирать. Ты давно на своем посту, и всегда работал хорошо. Что поменялось? Та история на Кони-Айленде?

— Меня… — сказал он. — Мне кажется, я теряю авторитет. То, как Багси выкинул меня из машины. Об этом все говорят…

— Чиро, авторитет очень легко потерять, — продолжил я. — Но его можно набрать обратно. Решительными действиями. Если ты готов это сделать — то бросай пить. Мне не нужны алкоголики. Знаешь почему?

— Почему? — спросил Терранова.

— А ты сам не понимаешь? — я посмотрел на него. Говорил ровно, стараясь не повышать голос, хотя сдерживаться перед ним было трудно. Ненавижу алкоголиков. — Потому что тогда авторитет начну терять уже я. Потому что я держу тебя на твоем месте, несмотря на твои промашки. Так что прошу тебя, возьми себя в руки и прекращай.

Он судорожно вдохнул, выдохнул, после чего закивал:

— Да, босс. Я постараюсь.

— Постарайся, — сказал я. — А теперь иди. Деньги занесешь на следующей неделе и еще десять процентов сверху. Не расслабляйся, Чиро, у нас впереди тяжелые времена, проблемы с Маранцано. И он может ударить по тебе, если решит, что ты — слабое звено. Ты понял?

— Да, босс, — он вскочил.

— Все, иди, — махнул я рукой.

Терранова выскочил из задней комнаты пулей. Оставалось надеяться, что мое внушение возымеет свое действие. Иначе его в действительности придется убрать.

К часу дня приехал Фарино. И вот кто действительно старался, так это он. Команду Пинцоло, одну из самых слабых в Семье, взял в железные руки, делал деньги не только со своих районов, но и постоянно находил небольшие халтурки. И пытался приносить больше, чем остальные.

Он положил конверт на стол, четко доложил все по пунктам, явно готовился заранее. Я взял, пересчитал — девять тысяч долларов.

— Хорошо работаешь, — только и оставалось признать мне.

Он кивнул, стараясь не показывать, что ему приятна моя похвала. Получилось плохо — я все видел.

— Продолжай в том же духе, — сказал я. — Есть что-нибудь, что тебе нужно?