Я почему-то представил, как Маранцано пришлет ревизоров, и что с ними в итоге будет. Да — это война. Но только вот если взбунтуется один, то его поддержат и другие недовольные. Маранцано это тоже понимает, даже с учетом того, что, похоже, двинулся на власти. Но от более слабых Семей он этого не потерпит.

И это понимают уже боссы, потому что у каждого из них есть человек, который метит на его место.

А когда Маранцано закончил, он посмотрел на меня. Зал это заметил. Я посмотрел ему прямо в глаза. Ну и что ты хочешь мне сказать?

— Лучано, — сказал он прямо, без обиняков. — У меня есть к тебе слово отдельно.

— Я слушаю вас, дон Маранцано, — надо же было проявить почтение при всех. Это раньше я называл его просто Сэлом, на равных. А теперь он босс всех боссов.

— Швейный профсоюз, — сказал он. — Сейчас я говорю это ясно и при всех. Швейный профсоюз — это мое дело, и ты туда не лезешь. Ни сейчас, ни после.

В зале стало совсем тихо.

Я посмотрел на него, почувствовав, как невольно сжались зубы. Он смотрел на меня. И это была его первая демонстрация силы — не просто слова, а публичное указание одному боссу перед двадцатью пятью другими. Он намеренно выбрал именно этот момент, и это место, а не сказал этого мне наедине. Чтобы видели все, и чтобы мой ответ слышали все.

И тут я понял, что мне надо выступить в оппозицию. Показать остальным, что я подчиняюсь, но неохотно. Этим я приманю недовольных.

Я запустил руку в карман, вытащил пачку сигарет, прикурил, таким образом выдерживая паузу. Чтобы показать, что я не тороплюсь. После чего сказал:

— Я вас услышал, дон.

— Хорошо, — сказал Маранцано. — Потому что это будет сказано всего один раз.

Снова наступила пауза. Теперь люди смотрели на меня. Почти все с интересом, только у кого-то этот интерес был хорошим, а у кого-то нет. Только Магаддино смотрел на меня с явной злостью. Пожалуй, его я убью первым, он мне не нравится совсем.

— Есть вопросы? — спросил Маранцано, переводя взгляд на остальных.

Ему никто не ответил, но и не спросил, естественно, ничего. Люди молчали. Кто-то из согласия, кто-то из осторожности. Кто же будет что-то спрашивать, когда он ясно все объяснил и показал, что возражений не потерпит.

— Тогда добро пожаловать в новый порядок, — сказал Маранцано. — Тогда до следующей встречи.

Он встал. Бонанно сразу поднялся следом, охранники за спиной Сальваторе выпрямились. Маранцано обвел зал последним взглядом — взглядом хозяина. Будто проверял, все ли на месте, и все ли все поняли. А потом двинулся к выходу.

За ним вышел Бонанно, потом охрана. И это при том, что после встречи был назначен фуршет — это нам дали знать официанты. Чтобы мы поели, пообщались и познакомились. Но Маранцано на него не остался.