Нам не нужно класть кучу отличных парней для того, чтобы добраться до Маранцано. Достаточно будет убрать его, Бонанно и, как теперь выяснилось, Фиоре. Дальше все будет гораздо проще, найду с кем договориться.

Это позже, позже.

Я положил трубку и немного постоял у телефона. Повернулся и увидел, как из-под двери спальни пробивается тонкая полоска света — Гэй проснулась, включила лампу, но не выходила. Она поняла, что я в ярости.

А оно в действительности так и было, пусть я и успешно гасил эти эмоции, но вот тело горячего итальянца Лучано работало по-своему.

Весь Южный Бруклин, мать его, больше полудесятка точек. Тех самых, которые по условиям перемирия оставались за мной. И он буквально скопировал нашу тактику, когда мы сделали то же самое, и устроили это за одну ночь. Учится у своих врагов, что тут еще сказать. Наверное еще и говорит, что настоящий Цезарь поступил бы именно так.

Но эти точки были компромиссом, как часть перемирия. И вот прошло четыре месяца…

Кстати, а почему бы мне сперва не позвонить им и не потребовать компенсации? Пусть пооправдываются. Самому Маранцано, естественно, нет, а вот с Бонанно можно поговорить. Благо у меня есть его номер. Черт с ним, что я разбужу его, повод вполне себе достойный.

Номер его дома у меня есть, получил. Следили же за ним мои люди в последнее время. Вот пускай и погадает, откуда он у меня. Может быть, немного поволнуется.

Я набрал номер, но он не ответил. Спит, наверное. Но я позвонил еще раз, потом еще и еще. Ответил он после четвертого звонка.

— Кому там неймется? — послышался сонный голос Бонанно в трубке.

И вот это меня удивило. Он явно спокойно спал, и не один час, когда человек только лег, голос у него совсем другой. Он что, не в курсе того, что произошло?

— Джо, это Чарли, — сказал я. — Чарли Лучано.

— Чарли? — спросил он. — Откуда у тебя мой номер?

— Это не важно, — твердо сказал я. — Объясни мне, что произошло ночью в Южном Бруклине.

— А что произошло? — в его голосе послышалось замешательство.

Он что, реально не знает? Маранцано отправил своих людей на наши точки, но при этом ничего не сказал своему младшему боссу? Может вообще такое быть? Черт его знает, но он, по-моему, не играет.

— Ваши люди прошлись по всем нашим точкам, Фиоре с командой, — я старался говорить ровно, не срываясь. Пусть думает, что я спокоен. — Это те точки, которые после перемирия остались за мной. Мы договаривались о них, когда встречались с Маранцано. Ты помнишь эти переговоры, Джо?

— Помню, — сказал он.

— Тогда объясни мне, как так случилось, что он забрал эти точки.