Наступила пауза, которая продлилась примерно полминуты. Сквозь звуки помех я услышал, как щелкнула зажигалка, потом вдох, а потом он сказал:

— Чарли, я не знал об этом. Ты ничего не перепутал?

— Я никогда ничего не путаю, — ответил я. — То есть это шло не через тебя?

— Не через меня, клянусь, Чарли. Я был дома и спокойно спал всю ночь. Я не давал такого приказа. Ты же знаешь, Фиоре не отчитывается передо мной, он капо дона. Значит, он получил приказ напрямую от него.

— Джо, — сказал я. — Может быть и неофициально, но ты — младший босс. Ты вел все дела Сэла, когда он лечился. Ты хочешь сказать, что они забрали у нас весь район, и это произошло без твоего ведома? Это не мелкое дело.

— Значит, дон не поставил меня в известность, — ответил он. В его голосе появилось напряжение — естественно ему это не понравилось. Он вдруг проговорил. — Он не всегда советуется со мной в последнее время.

А вот эта оговорка очень интересная. Значит, Маранцано снова забрал все бразды правления в свои руки. И отодвинул Бонанно от руководящей должности, очень интересно.

— То есть он это сделал сам? — спросил я.

— Почему бы тебе не позвонить ему самому и не выяснить? — напряжение прорвалось еще более явно.

— Потому что с ним разговаривать невозможно, — ответил я. — А с тобой еще можно. Ты ведь понимаешь, как это выглядит, Джо?

Снова молчание, опять вдох. Он там курит стоит. Ну а еще бы, ему определенно не понравилось то, что произошло.

— Это выглядит очень плохо, Чарли, — сказал он наконец.

— Это выглядит так, что вы нарушили договоренности, — сказал я. — Мы договорились об этом с Маранцано, эти точки наши. А вы их забрали. Или я что-то путаю?

— Не путаешь, — ответил он.

— Тогда мне хотелось бы знать, что это означает, — сказал я. — Что договоренностей больше нет? Он уже потребовал с меня долю, большую, чем та, о которой мы договаривались. Он что, считает, что может брать что угодно, потому что он босс всех боссов?

Последние слова я произнес на итальянском. Кстати, говорить на нем мне было на удивление легко — просто как будто рычажок в голове передвигался, и тело само начинало. А ведь это при том, что я этого языка никогда не знал. Да мне даже на русском было говорить сложнее, потому что непривычная к такому глотка выталкивала слова моего родного языка с трудом.

— Чарли, — проговорил он. — Я не могу говорить за дона. Это его решение, не мое. Я узнаю и перезвоню.

— Жду, — сказал я и положил трубку.

Перезвонит он. Значит, у него тоже есть мой номер. Забавно, очень даже забавно.

Покопался в ящике тумбы, на которой стоял телефон, и достал пачку сигарет. Не моих «Лакис», а тех, что принадлежали Гэй, «Pall Mall». Но ничего, без разницы. Я прикурил и двинулся в гостиную, подошел к окну.