— Ты ведь собирался размозжить голову этому сопляку из Нова, да?
Мрачный взгляд Каллоса становится еще более нетерпеливым, он бурчит:
— У нас всего час, пока директор не вернулся на территорию.
Мы молча садимся на старые каменные выступы, внимательно глядя на Каллоса. Именно он когда-то нашел это место, где мы делились своими тайнами и планами на освобождение. Находясь здесь сейчас, я чувствую, как возвращается часть той надежды. Может, однажды мы всё-таки станем свободны.
— Сегодня на занятиях я наложил блок на Тень Эдгара. Сила, с которой он сражался с сестрой, была лишь малой долей того, что он скрывает внутри, и я боюсь, что он очень быстро её сломает. В теории он вообще не должен был иметь доступа к силе Тени, — сухо говорит Каллос.
Мороз пробегает по коже.
— И это было с наложенной блоком? — переспрашиваю я, не в силах поверить. Некане выглядит не менее удивленным, а Артур сжимает губы в тонкую линию. Он переглядывается со мной, и я лишь пожимаю плечами.
— Артур уже знал? — брови Некане сходятся на переносице, он подается вперед, заинтересовавшись.
Каллос кивает:
— Один из студентов тоже знает — Корвус. В тот момент я не совсем рационально мыслил, ведь Эдгару понадобится Тень на экзамене… Но после того, как я увидел, что Салли был в шаге от того, чтобы вырваться, я больше беспокоюсь за других студентов.
— Никогда бы не подумал, что он нападёт на родную сестру, — рассеянно бормочет Артур, делая пометки в своем журнале. — Сомневаюсь, что он сможет сломать её так легко, как ты предполагаешь, Каллос, но, может, нам всем стоит наложить по одной печати на Салли? — Взгляд Артура становится отсутствующим, он хмурится.
Некане пожимает плечами:
— Мне плевать, что мы будем делать с этим пацаном, но если мы не сможем его сдержать, директор может отдать приказ о казни, как в прошлый раз.
Трое из них согласно кивают.
— Я думаю, нам стоит его убить, — без тени раскаяния говорю я.
Каллос буравит меня тяжелым взглядом.
— Ты же знаешь, мы не можем.
— Почему нет? У нас есть Нова Пространства и двое Полумесяцев, нас достаточно. Им не нужен он, — бросаю я вызов Каллосу. Он встает, его золотые глаза вспыхивают в свете синего пламени.
— Он человек, Элиас. Ты, возможно, уже не помнишь, сколько весит человеческая жизнь, но я помню. Я не потерял свое сердце.
Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки на коленях, а затем тоже поднимаюсь.
— Ладно. Если хотите попытаться его спасти — пожалуйста. Но надеюсь, когда закончите с ним, вы вспомните, кого посылают на бойню. Я хочу, чтобы вы помнили, кому приходится, блядь, смотреть в глаза этим истерзанным останкам и желать им спокойной ночи. Мне. И когда это время придет — а оно придет — я надеюсь, вы вспомните, кто из нас был «сердечным», Каллос. Потому что я хотел закончить всё для него, прежде чем он стал как Мидас.