Какая жалость. Мне хотелось повеселиться, но, похоже, Каллосу этот малый приглянулся.
Я улыбаюсь и хрущу костяшками пальцев. Провожу языком по зубам, готовясь стереть этого мальчишку в алую пыль.
5
ФИНН
Мой черный плащ яростно хлещет на зимнем ветру. Горечь от смерти Мартина еще свежа; она оседает горьким привкусом у меня во рту. Его кровь пропитала снег под моими ногами, расплываясь темным, пугающим багрянцем.
Я стискиваю зубы. Искренне сочувствую тому бедолаге из Дома Экко, которому на самом деле предстояло выйти против меня, — я сейчас в просто хреновейшем настроении.
Корвус уже отбился, как и Кай. Оба вышли победителями из своих схваток, слава богам. В основном это были обычные кулачные бои — они избили своих противников в кровавое месиво, но убивать не стали. Никто не проявил столько жестокости и мощи, сколько Фредерик против Мартина. И я припомню ему это, когда буду сносить его башку с плеч.
Вдруг в глаза бросается белая вспышка. Я поднимаю взгляд на своего оппонента, и мои глаза округляются. Ослепительно белый плащ танцует на ветру. Статный молодой человек, от силы на несколько лет старше меня, носит его как воин, посланный самими богами. Его волосы такие же белые, как у Кая. Глаза — серые. Фернестиец? Почему он единственный, кто в белом плаще?
В его душе кроется что-то настолько темное, что моя Тень, Лафия, испуганно сворачивается кольцом прямо в моих венах.
— Он не студент из Дома Экко, — раздается голос из толпы Экко.
Волна согласного гула прокатывается по их рядам, но Эмерай поднимает руку, призывая всех к тишине. Ухмыляясь, он выкрикивает:
— Похоже, наш инструктор по разрушению, Элиас, наконец-то соизволил явиться. Продолжайте.
Элиас высокомерно ухмыляется, отчего у меня кровь стынет в жилах. Я хмурюсь, не в силах сдержать липкий ужас, разливающийся в груди. Толпа вокруг затихает, все задерживают дыхание.
— Чего ты ждешь? — глухо произносит Элиас. — Будет не так весело, если ты сначала хоть немного не помучаешься.
Я стискиваю зубы и меняю стойку, прочно упираясь ногами в неровный снег. Сделав резкий вдох, я пытаюсь сосредоточиться на своей внутренней магии, мысленно вызывая образ сотканной из пламени птицы, которую я призвал в гостиной Космоса. Перед глазами встает Мартин. В его руке — длинный огненный клинок. На лице Мартина проскальзывает его щербатая улыбка, а затем тьма уносит его прочь.
Когда я открываю глаза, по моим венам уже струится мощь — обжигающе горячая, как пламя феникса. Она концентрируется в ладони моей правой руки. Ослепительная вспышка закручивается в воздухе, заставляя отпрянуть всех, кто стоит во внутреннем кругу справа от меня.