Довольная ухмылка расползается по моим губам.
О да, как же я по этому скучал.
Вторая волна колеблется, они держатся подальше, сужая круг вокруг меня. Я хрущу костяшками пальцев на обеих руках и запрокидываю голову, словно под звуки нежной баллады. Так оно и есть. Хруст и чавканье их трупов поют мелодию, которая пробирает меня до самого нутра.
Когда я открываю глаза, от солдат остаются одни нервные волокна, тянущиеся от спинного мозга. Я видел нечто подобное в музее, когда был мелким. Доктор Сейн отвел меня туда, чтобы расшевелить мою фантазию.
Стал ли я тем художником, на которого он надеялся?
Что-то порочное внутри меня жаждет, чтобы он увидел эту инсталляцию и гордился мной.
Я отпускаю их, позволяя нервам усохнуть и опасть на груды тел внизу.
Я усмехаюсь, шагая к командиру — тот уже вовсю дрожит, его глаза округлились от ужаса. Огненный меч в его руке угасает.
— Э-Элиас? Нет, это недоразумение, пожалуйста… — визжит командир, пятясь назад и спотыкаясь.
Моя улыбка становится еще шире. Обожаю момент, когда эти темные мухи понимают, кто я такой. За этим проблеском в их глазах чертовски приятно наблюдать. Теперь они полностью в моей власти, только в моей. Я медленно подхожу, пока не оказываюсь вплотную к нему. Его меч уже практически затух.
Он не дергается. По крайней мере, не сбежал с криками. За это его можно даже немного зауважать. Встретить смерть так смело.
— Прощай, командир хера на палочке, — отрезаю я.
Улыбка сползает с моего лица, а глаза расширяются от голода по крови и мести. По воссозданию одного жуткого воспоминания.
Я упираюсь ладонью в его броню и толкаю командира назад. Он падает словно в замедленной съемке. И пока он падает, его кровь взмывает в небо, вырываясь из рта и глаз. Он умоляет о спасительном укусе смерти, в котором я ему отказываю.
Пока я, наконец, не вскидываю руку, ломая каждый сустав в его теле. Каждое сочленение позвонков и глубокие тазобедренные суставы. Этот треск ласкает мне слух, возвращая довольную ухмылку на мои губы.
Командир рушится на землю кусками. Внутренности дымятся кольцами поверх того, что осталось от его торса.
Я потягиваюсь и вздыхаю.
Надо было сначала размяться. Кажется, я что-то потянул.
Я возвращаюсь к Эдгару и опускаюсь на колени рядом с ним. Из его губ всё еще вырываются слабые, короткие вдохи.
Шаги шлепают по лужам крови, которые я тут устроил, и затихают прямо надо мной.
— Твою же мать, во имя всего святого… — затаив дыхание, бормочет Кай.
43
ТЕРРА
На какое-то мгновение мы все застываем на месте, парализованные тем, во что Элиас превратил этих тварей. Я никогда не видела такого месива и столь полного, абсолютного презрения к жизни. Это ужасает и триггерит, мгновенно швыряя меня назад, в ту ночь, когда он вырезал солдат в поле. Но прежде чем я успеваю окончательно сломаться, я замечаю лежащего на земле брата.