36
ЭДГАР
Люсина и Эрвин идут чуть впереди, а Роуэн и Винни держатся по обе стороны от меня, подстраиваясь под мой шаг. Коридор второго этажа забит студентами — все пытаются побыстрее прорваться в столовую на завтрак. Тот легкий, беззаботный смех, который мы когда-то делили на всех, окончательно нас покинул. Они и до моей вспышки с Террой меня шугались, но теперь рядом со мной вообще повисает гробовая, сука, тишина.
Не могу сказать, что я их виню.
Прошел уже месяц с лишним с тех пор, как я напал на собственную сестру. На самом деле хрен объяснишь, что тогда конкретно произошло: я вроде бы всё контролировал, но в то же время и нет, словно Салли вовсю вертел моим сердцем и разумом. Единственное, что я отчетливо помню из того дня, — это всепоглощающую, слепую ярость и чистую ненависть.
— Ты сегодня пойдешь на занятия? — с надеждой в голосе спрашивает Люсина. Эрвин косится на меня через плечо, и его светлые пряди полностью закрывают половину лба.
Я молча качаю головой и сканирую взглядом море голов, пока мы входим в столовую. За столом Новы сегодня непривычно пусто — пришли только Эш, Тамарис и Алани.
Заметив нас, Алани вскидывает руку и вовсю машет со своим дежурным, блядь, дружелюбием. По ходу, она единственная во всей академии, кто меня вообще не боится. Мне кажется, в этом мире в принципе нет вещей, способных ее напугать. Какое-то психическое расстройство, не иначе.
Мы присаживаемся к девчонкам и в полном молчании принимаемся за еду. Вокруг привычно нарастает и гудит рой студенческих голосов.
Эш по-прежнему сидит на отшибе, сам по себе, хотя Эрвин каждый божий раз пытается притащить его за наш стол. Остальные настроены не так великодушно. И пусть я прекрасно понимаю их презрение к нему — ведь сам когда-то испытывал ровно то же самое, — сейчас у меня появилось обостренное чутье человека, чья Тень безвозвратно его перекроила. Это как зараза, которая расползается по организму, и я уже ни черта не могу сделать, чтобы помешать Салли жрать то немногое, что еще осталось от моей личности.
Пожалуй, единственным плюсом во всей этой херне с Террой стало четкое осознание: на экзамене я справлюсь. Блок Каллоса треснул как орешек, и с тех пор я научился творить со своей Тенью кучу по-настоящему жутких вещей. Возможность защитить своих друзей — это, наверное, единственный гребаный луч надежды, который до сих пор позволяет мне удерживать голову над этой черной водой.
В столовую заходит Артур, что само по себе дико странно. Он не появлялся на завтраках с тех самых пор, как зимой начались занятия. Профессор медленно направляется прямиком к нашему столу, полностью проигнорировав преподавательскую трибуну в начале зала.