— Слава богам.
Она кивает и хмурит брови.
— Мы не смогли забрать остальных… Элиас не разрешил нам вернуться за их телами.
Я утыкаюсь взглядом в пол и отрешенно киваю. Логично, что они не смогли, да и из того, что, как я помню, с ними произошло, там просто не за чем было возвращаться.
Испуганные глаза Роуэна всплывают в памяти, и я стискиваю зубы. Без плоти, которая могла бы приглушить этот звук, клацанье костей звучит жутко.
— Это моя вина, что они мертвы.
Вина горит внутри груди — невыносимо, обжигающе. Будто нож там проворачивают. Салли, кажется, только расцветает от этого безумия внутри меня.
Терра хмурится, словно о чем-то раздумывая. Она мягко берет меня за руку. — Элиас не хотел, чтобы я говорила тебе это… но ты можешь это отключить, Эдгар.
Я тупо уставляюсь на неё, слегка приподняв бровь.
— Ты можешь отключить свою боль, эмоции, которые пожирают тебя изнутри… Мне самой пришлось сделать это, чтобы какое-то время просто выжить. Ты тоже сможешь, если это понадобится.
Она целует меня в то, что осталось от щеки, и направляется к двери.
— Второй экзамен через несколько дней. Думаю, от тебя ждут участия в том или ином виде, но если мы не увидимся до начала — удачи.
— Спасибо, Терра. Тебе тоже, — мрачно бросаю я, думая теперь только о её словах.
Корвус заглядывает ко мне рано утром на следующий день. Я так и не смог уснуть. Стоило мне закрыть глаза, как ко мне являлись мои погибшие друзья, умоляя спасти их и вернуть назад. Я просыпался в холодном поту.
Корвус не может заставить себя даже взглянуть на меня. Он первый, кто отнесся ко мне как к монстру. Он стоит боком, уставившись в изножье моей койки, лишь бы не смотреть в мою сторону.
Этот жест бьет прямо по моему и без того растоптанному сердцу. А я ведь считал его другом.
Он пришел сказать мне всего одну вещь — и эти слова выжигают в моей душе зияющую дыру.
— Ты должен был защитить их. Я бы ни за что не согласился, если бы знал, что ты обосрешься, — выплевывает Корвус, абсолютно безэмоционально.
Думаю, было бы не так больно, если бы он орал от злости, но он говорит это просто ради того, чтобы сыпануть соли на мои раны. И уходит.
И оно начинает гноиться.
Мои кости ломит и выкручивает, когда я с силой сжимаю кулак на коленях.
А ведь я, сука, думал, что смогу.
45
ЭЛИАС
Терра сама не своя с тех пор, как мы притащили Эдгара обратно.
Меня это бесит — как будто в кожу раз за разом втыкают иголку. Хочу знать, что её гложет и заставляет так сильно страдать. Её братец, понятное дело, окончательно слетел с катушек. Но мне кажется, дело не только в этом. Думаю, её ранит то, насколько ублюдским и лишенным человечности оказался весь этот мир вокруг.