Я послушно слушаю, но мой взгляд то и дело соскальзывает к мосту, ведущему к Дому Нова. На самой середине застыл Эдгар — его одинокий силуэт выглядит пугающе блеклым. Отсюда слишком далеко, чтобы разобрать черты лица, но его белый плащ яростно полощется на северном ветру. Он не появлялся на уроках с тех самых пор, как мы крупно поссорились несколько недель назад. Артур занимался с ним лично, но никакие уговоры так и не заставили Эдгара выйти из своей раковины.
— Он сегодня присоединится к нам? — отрешенно спрашиваю я.
Финн прослеживает за моим взглядом и резко отворачивается, словно один лишь вид моего брата вызывает у него тошноту:
— Боги, блядь, надеюсь, что нет.
Рейн даже не утруждает себя ответом, но плотно сжатые губы красноречиво говорят о том, что он солидарен с Финном.
— Всем, кто до сих пор не способен стабильно призывать Тень, я настоятельно рекомендую научиться этому прямо сейчас. Без нее на втором экзамене вы просто сдохнете, — громко объявляет Артур.
Воздух вокруг буквально пропитывается липким страхом. Из Алкроуза уже отсеяли уйму студентов — в основном дварфов и таури — просто потому, что они не дотягивали до планки. Боги знают, куда их отправили: на передовую, в Фернестию или прямиком в лапы доктору Сейну.
Меня передергивает от одной только мысли об этом теневом кукловоде.
Пока мы слушаем монотонный инструктаж Артура, со стороны долины подтягивается еще одна группа студентов, изможденно плетущихся к главному входу. С каждым разом эти отряды становятся все меньше — мрачное напоминание о том, какое дерьмо ждет нас за пределами Алкроуза. Наша пятерка молча наблюдает за ними, а затем мы синхронно вздрагиваем, когда инструктор по разрушению с грохотом распахивает монументальные двери.
Элиас уверенно шагает мимо изможденных новобранцев. При одном только виде его фигуры у меня в животе испуганно порхают бабочки. Его холодные глаза буквально на долю секунды задерживаются на мне, после чего он полностью переключает внимание на Артура. Элиас пристраивается рядом с ним и коротко кивает.
Финн косится на меня, безмолвно спрашивая, знаю ли я, какого хрена тут происходит. Я лишь беззвучно пожимаю плечами.
— Сегодня Элиас будет наблюдать за процессом. Любой, кого он сочтет непригодным для второго экзамена, отправится прямиком на передовую. Любая попытка побега будет караться уничтожением на месте, — брови Артура болезненно сдвигаются от явного отвращения к собственным словам.
Я до глубины души ненавижу то, что ему приходится во всем этом участвовать. Всем им приходится. Но Артур пропускает это дерьмо через себя гораздо острее, и это отражается в каждой морщинке на его лице.