Кай неуклюже валится прямо на бугристые хребты дракона и начинает яростно, заходясь, кашлять. Финн же использует инерцию и идеально приземляется на ноги, мгновенно группируясь, чтобы погасить удар от падения.
— Какой ублюдок нас атаковал?! — шипит за нашей спиной Кай.
Рейн до скрежета стискивает зубы, и в его голосе просыпаются леденящие, смертоносные ноты:
— Готов поставить тысячу монет, что это был Фредерик, — его хватка вокруг моей талии сжимается до боли, и я истошно визжу, когда огромная голова дракона резко берет курс вертикально вниз, срываясь в безумное пике.
Поток воздуха яростно швыряет мне в лицо пряди волос, а стремительно приближающиеся верхушки деревьев заставляют кровь в моих жилах превратиться в лед.
— Рейн! — кричу я, но он даже не думает сбавлять скорость.
Финн орет откуда-то со спины:
— Вон они!
Я судорожно вглядываюсь в приближающуюся землю. Взгляд намертво цепляется за пятерку мчащихся Теней. Одна из них — самая здоровая — копия змея Эдгара, только ощутимо меньше в размерах.
— Этот мудила дня прожить не может, чтобы кого-нибудь не угробить, — ворчит Кай, пока дракон резко расправляет крылья, тормозя наше безумное падение. Все мое тело превращается в желе, а желудок скручивается в тугой узел. Я больше в жизни не позволю Рейну втянуть меня в такое.
Кай перегибается через костяной край Тени Рейна, и уже через пару секунд снизу доносятся яростные, отборные маты.
— Ты че, реально на них наблевал?! — ржет Финн. Кай в ответ лишь страдальчески и глухо стонет.
— О, это еще цветочки. Раз уж они напросились на драку, они ее получат, — роняет Рейн таким леденящим тоном, что я мысленно крещусь от радости, что сижу здесь, наверху, а не нахожусь на месте тех парней. Меньше всего на свете я бы хотела испытать на собственной шкуре, что эта костяная тварь делает со своими врагами.
Кай панически протестует:
— О боги, умоляю, только не вздумай снова пикировать!
Вместо ответа небо разрывает оглушительный, потусторонний клекот дракона. Этот звук бьет по барабанным перепонкам с такой силой, что я бросаю спасительную кость и намертво зажимаю уши ладонями. А затем вспыхивает слепящий свет. Ярко-голубой, неоновый, как лед на замерзшем в лютый мороз озере. В распахнутой пасти черепа начинает разрастаться сгусток чистой, концентрированной энергии. Он становится все больше, все монументальнее, пока в какой-то миг все звуки этого мира просто не выключаются напрочь. Тонкая голубая линия прошивает небосвод, и в следующее мгновение эта адская масса мощи с ревом вырывается из пасти дракона, выжигая вековой лес. Хвойные иголки моментально обугливаются и испаряются, будто сюда сбросили бомбу.