— Я согласна, — твердо говорю я. Финн смотрит на меня, словно взвешивая варианты, но все же кивает.
— Ладно, тогда валим отсюда нахрен, — легко соглашается Кай и бросается под прикрытие леса. Мы молча следуем за ним и заговариваем свободно только тогда, когда уходим достаточно далеко, чтобы Фредерик нас не услышал.
Крики и рыдания постепенно затихают вдали. Когда солнце начинает садиться, мы разбиваем временный лагерь. Мои ноги дрожат — мы предпочли идти пешком, чтобы не выдавать себя; Тени — не самый тихий способ передвигаться по лесу. Да и их огромные размеры делу не помогают. Дракон Рейна слишком заметен, как и феникс Финна.
Рейн находит дупло в основании дерева, образующее что-то вроде пещеры. Это самое большое дерево, которое я когда-либо видела: его ствол в обхвате составляет не меньше восьми полных размахов рук. Древесина с красноватым оттенком источает густой древний запах земли.
Мы с комфортом устраиваемся внутри. Пространство здесь огромное и, к нашему счастью, не занято никакими животными. Корвус встает на часах у входа в ствол, пока мы собираемся в круг, пытаясь определить наш следующий шаг.
— Я думаю, нам стоит оставаться здесь, пока не истечет время, — нагло бормочет Кай.
Губы Финна сжимаются в тонкую линию, и он качает головой:
— Мы станем легкой мишенью. До рассвета мы ничего не сможем предпринять, потому что ночью наши короны будут освещать весь лес, но, честно говоря, мы можем даже не дотянуть до утра.
Корвус оглядывается на нас и добавляет:
— Я знаю, что в некоторых других фракциях есть Тени с отличными навыками следопытов. Они найдут нас за несколько часов, если мы окажемся хоть где-то поблизости.
— Я не хочу никого убивать. Они такие же студенты, как и мы, — глухо говорю я, вспоминая кровожадность Элиаса и то, насколько он пуст внутри. Я не хочу становиться похожей на него. Но в голове мелькает еще более жуткая мысль, когда я вспоминаю слова Каллоса, сказанные прошлой ночью.
Это идеальная возможность перекинуть проклятье. Я крепко сжимаю колени, борясь с навязчивыми мыслями.
Финн придвигается ближе и обнимает меня за талию, притягивая к себе, пока мы не соприкасаемся головами.
— Я тоже не хочу. Если дойдет до дела, мы сможем обойтись тем, что будем просто вырубать людей, — говорит он, но в его голосе меньше уверенности, чем мне хотелось бы услышать.
Рейн, похоже, не убежден, но хранит молчание.
С наступлением темноты мы затихаем. Через несколько часов снова раздаются крики и вопли.
Я засыпаю, и мне снится учеба в Алкроузе. Каким нормальным и разумным все казалось, пока Эдгар не увел своих друзей в Ноктили. Когда я открываю глаза, Рейн трясет меня за плечи, а его серые глаза горят от ужаса.