Фредерик сужает глаза и издает громкий, разочарованный рык; его челюсти захлопываются, и он на всем ходу врезается в меня. Он что, реально собирался искусать Финна?!
Холодный снег обжигает мне спину, но в остальном я цела.
Финн что-то кричит, пока Фредерик хватает меня за руку и с силой рывком вздергивает вверх — на запястье наверняка останутся синяки. В паре десятков метров от нас, там, где остались Кай, Эрвин и Рейн, резко вскидывает голову Амсер. Моя Тень на полной скорости мчится к нам, и по моим венам разливается липкий страх. Впервые в жизни я жалею, что мы с ней оказались порознь.
— Ты что, совсем блядь отбитый?! — Я пытаюсь вырвать руку из захвата Фредерика, но он идет напролом и намертво вцепляется мне в волосы. Из горла вырывается вскрик боли, когда он силой заставляет меня упасть на колени. Он силен — невероятно, сука, силен.
— Отпусти. Её. Живо. — Слова Финна тяжелым камнем повисают в воздухе, а его глаза вспыхивают ярче прежнего. Я была права: в его взгляде горит огонь, самый настоящий огонь, а вокруг него клубится пар, словно его кожа раскалилась до предела.
— Заставь меня, сучка, — хладнокровно бросает Фредерик. Его дыхание свивается кольцами в морозном воздухе, когда его длинный, вытянутый язык скользит по моей щеке. Меня передергивает от отвращения; я пытаюсь вырваться, но он держит слишком крепко, и от каждого моего движения кожа на голове так и горит.
Кай, Эрвин и Рейн бегут к нам, едва поспевая за моей Тенью. Понятия не имею, что Амсер собирается сделать с Фредериком, но ему явно несдобровать. Однако прежде чем они успевают добежать, Финн зажмуривается, и происходит нечто невероятно красивое.
В отличие от всех остальных, Тень Финна вырывается прямо из его груди. В ней нет ни капли привычной темной дымки. Нет, когда Лафия появляется из-под его плаща, она заливает всё вокруг теплым, ослепительным светом, мгновенно разгоняя ночной мрак и тени от деревьев. Снег окрашивается в потрясающий оранжевый оттенок, напоминающий то ли рассвет, то ли выжигающий землю пожар.
В глазах Финна полыхает пламя, а перед ним распахиваются огромные крылья. Мне приходится прикрыть лицо рукой от жара, исходящего от этого существа. Фредерик тоже закрывается руками и наконец выпускает меня. Я валюсь на снег и смотрю на них сквозь пальцы, затаив дыхание и пытаясь полностью объять взглядом Лафию.
Это исполинская птица, сотканная из яростного огня; её длинные, изящные крылья переливаются всполохами оранжевого и желтого. Длинный, сказочно красивый хвост тянется следом, струясь в воздухе, словно радужная лента, кружащаяся в ночном небе.