Затем майор поведал о том, как из Берлина прибыл бригадефюрер СС Карл Вайстор с некоей установкой «Гиннунгагап», блокирующей магию. После этого последовал короткий рассказ об очередном походе в лес, и жутком фиаско, которое потерпели фрицы, оставив в ущелье остатки батальона Хоффмана и проклятую установку, блокирующую магию.

Ну и о последних событиях, произошедших несколько часов назад, пленный майор рассказал буквально с каким-то надрывом. Он поведал о том, что Берлин санкционировал возврат к «архаичным протоколам». О мраморных плитах, вывезенных из античных развалин, о дубовых шестах с вороньими головами, и еще много разных подробностей.

— Тридцать человек, — прошептал Хоффман, глядя куда-то сквозь меня дикими глазами. — Он отобрал тридцать самых крепких пленных. Завтра, после полуночи, он хочет провести какой-то ритуал, убив их на сооруженном алтаре. Он хочет выкачать из них жизнь, чтобы вернуть себе утраченную силу и подчинить вашего Лесного Духа.

— Это всё?

— Да, — Хоффман горько усмехнулся, — больше мне ничего не известно. Но я прошу вас, если можете, остановите этих нелюдей! Я солдат вермахта, а не палач в чёрной форме СС. Я потерял свой батальон из-за их колдовства. Я звонил в штаб фронта, требовал остановить всё это… Мне ответили, что операция санкционирована лично рейхсфюрером. Но я больше так не могу. Лучше вы меня расстреляйте, чем я буду стоять у этого алтаря и смотреть, как режут беззащитных солдат. Пусть и моих врагов на данный момент.

Я чувствовал, что в его голосе не было лжи, только усталость и отвращение. Эсэсовцы сломали в нём веру в то, за что он храбро сражался. И он видел в нас единственный способ искупить свою вину. Любым способом, даже предав своё командование, но не предав собственные принципы и веру в Бога.

Я переглянулся с Хмурым, и партизан молча кивнул. Информация была исчерпывающей и слишком важной, чтобы игнорировать её. И убивать немца сейчас — глупо. В отряде должны услышать, что затевают колдуны Гиммлера.

— Вставай! — сказал я, помогая майору подняться на ноги. — Ты пойдёшь с нами.

— Я не собираться бежать, — тихо произнёс он. — Я идти с вами сам! Этих проклятый хэксер[1] надо остановить!

— Смотри у меня! — Дернул стволом автомата Хмурый. — Только дёрнись — и тебе капут!

— Я понимайт, что вы меня убивать, — ответил Хоффман на эти слова. — Их… я не сопротивляться, найн.

Мы тихо вывели пленника на улицу. Туман стал ещё гуще, но Агу уже кружил над крышами, указывая безопасный маршрут. Бес тоже непрерывно отслеживал потенциальную опасность в виде многочисленных патрулей. Хоффман, как и обещал, шёл сам, лишь слегка пошатываясь — все-таки мой удар по голове не прошёл для него даром.