Соня покраснела.

Соня краснела, как краснеют дети, которым взрослые впервые в жизни сказали«ты молодец» , — то есть полностью и сразу всем лицом, до самых корней волос.

— Соня, — сказала я. — Премия.

— Что?

— Премия. Двойная. В этом месяце. Я пробью через Диму. Дима, ты слышал?

— Слышал, Полина.

— Дима, пробьёшь?

— Полина. Я сейчас иду к финансовому.

Все разошлись.

Соня осталась в моём кабинете.

— Полина.

— Что, Соня?

— Я не за премию.

— Я знаю, что ты не за премию. Я тебе её всё равно пробью. Это, в свою очередь, тоже не за премию.

— Тогда за что?

— Соня. Это за то, что ты есть, и что ты у меня в команде, и что мне в эту минуту повезло жить в одном мире с тобой.

Соня посмотрела на меня.

Соня молча кивнула.

Я бы могла сказать, что Соня в эту секунду по своим внутренним меркам — обняла меня. Соня не любит физический контакт. Соня по своим меркам обнимает кивком.

* * *

На обед мы пошли вдвоём.

Соня обычно обедала за своим столом — у неё в портфеле всегда был контейнер с домашней едой, и Соня ела молча, не отрываясь от экрана. Я её три недели уговаривала ходить в столовую. В этот понедельник Соня сдалась.

В столовой Соня взяла себе суп, кашу, кусочек хлеба и компот. Это был, как я заметила, её фирменный набор. Соня ела как женщина-учительница пятидесяти лет, которая всю жизнь следит за своим пищеварением. Я не знала, что в двадцать три года так едят.

— Соня.

— Да, Полина?

— Расскажи мне о себе.

Соня посмотрела на меня.

— Что именно?

— Что угодно. Я о тебе ничего не знаю. У тебя есть семья, парень, родители, кот, хобби? Что у тебя в жизни?

Соня очень аккуратно положила ложку.

— Полина, у меня в жизни — учёба и работа. Всё.

— Соня. Это не «всё». У тебя двадцать три года, и у тебя должно быть «всё ещё».

— У меня и есть «ещё». Я ещё пишу диссертацию.

Я улыбнулась.

— Соня.

— Да?

— Парня нет?

— Нет.

— Был?

— Был. На третьем курсе. Полгода. Бросил, потому что я ему сказала, что у нас половина общих знакомых в группе отвратительно тупые. Он был в той половине.

Я моргнула.

— Соня.

— Да?

— Это, я думаю, лучшее объяснение разрыва, которое я когда-либо слышала.

— Спасибо, Полина.

— Соня.

— Что?

— Тебе никто не нравится?

Соня посмотрела в свою кашу.

Соня в свою кашу смотрела очень внимательно.

Это было, наверное, моёпервое предупреждение.

— Полина, — сказала Соня, не поднимая глаз. — Я в свою тему ухожу. Можно?

— Можно.

Я отступила. Я знаю границы. Я не лезу в чужие тайны без приглашения.

Но я в эту секунду — впервые за месяц знакомства с Соней — отметила, что у неё, оказывается, есть тайна.

И это была закладка.

Я её просто отметила в голове. Без вопросов.