По факту у меня в голове крутиласьодна картинка.

Её руки на руле.

Не в постели. Не у стены номера. Не в трёх местах, которые у меня в эту пятницу появились в моей памяти на правах постоянной мебели.

А именно — еёруки на руле .

Она ведёт машину так, как будто это часть её тела. Без напряжения. С двумя пальцами на коже. С коротким движением запястья на перестроении. Я никогда раньше не обращал внимания на то, как женщины водят машины — у меня в жизни не было таких женщин. У меня в жизни были женщины, которых возили.

У Полины иначе.

Я в пятницу шесть часов сидел справа от неё. Я держал руку на её колене все эти шесть часов. Я смотрел в окно. Я смотрел на трассу. Я в основном смотрел на её руки на руле.

У меня от этого зрелища, я хочу сообщить, в пятницу, извините, былстояк практически непрерывно.

Мне тридцать два года. У меня большой опыт. Я в принципе не из тех мужчин, у которых это происходит само по себе на ровном месте. Это не подростковая случайность. Это серьёзная конкретная физиологическая реакция, которая у меня в течение последних шести часов происходила в пятницу, и которая у меня в воскресенье в офисе возникала каждый раз, когда я вспоминал её пальцы на руле, ну или её стоны подо мной, ну или то, как она банально есть пирожное — короче, дело не в действии, а в ней.

Это, видимо, был мой новый штатный режим.

Я не знал, как мне с этим жить.

* * *

Я попытался определить её.

Это мой обычный механизм. Если у меня есть необъяснимое явление, я ему даю определение, и явление перестаёт быть необъяснимым. С Полиной этот механизмне работал.

Не работал, потому что у меня кончались слова.

Умная — да, безусловно. Я знал умных женщин.

Чувственная — да, на это я не рассчитывал, я был удивлён. Я знал чувственных. Не таких.

Красивая — да, но нетак , как обычно используется это слово. Полина — это не классическая красота журнальной обложки. Полина — это лицо, которое к тебе приклеивается. Один взгляд — ты помнишь. Через год — ты помнишь. Я в эту пятницу впервые в жизни понял, что у красоты есть разные категории, и категория Полины — это та, которой я не могу подобрать профессиональное определение.

Я в итоге написал в своём внутреннем блокноте одно слово.

Ведьма.

Я не верю в эту терминологию в принципе. Я не верю в магию, я не верю в гороскопы, я не верю в энергетику. Я бизнесмен. У меня данные, у меня цифры, у меня контракты.

Но другого слова у меня для Полины Светловой не нашлось.

Она ведьма. Она у меня в крови. Она дотрагивается до педали газа в моей машине — а у меня встаёт. Она пьёт кофе из своего стакана за столом совещания — а я не слышу ни одного слова докладчика. Она проходит мимо моего кабинета — а у меня день складывается или не складывается в зависимости от того, повернула ли она голову.