Праздник урожая. Четырнадцать семей, собравшихся под куполом пирамиды. Молодые практики, ловящие в воздухе золотых рыбок. Всё это было построено на массовом захоронении.

Под корнями этого дерева покоились сотни людей. Их природный талант медленно впитывался корнями и превращался в плоды. А легенда о добром Небесном Огороднике оказалась выдумкой, попыткой напуганного очевидца забыть о резне.

Внезапно воздух вокруг стал вязким и тяжёлым, словно в него влили свинец. По коже пробежали мурашки, а холод сковал спину. Кто-то смотрел на меня.

Я медленно поднял глаза.

Надо мной раскинулась прозрачная гладь озера, но теперь всё изменилось, вместо знакомого купола пирамиды там вспыхнули два огромных глаза.

Они заполнили половину линзы, древние и бездонные. В их холодном, равнодушном взгляде не было злобы, только пугающее безразличие существа, для которого человеческая жизнь ничего не значила.

Небесный Огородник.

Меня парализовало. Тело перестало слушаться, мышцы превратились в камень, а дыхание застряло глубоко в горле. Я чувствовал себя ничтожной букашкой под пристальным взглядом безумного старца.

В этот момент в голове прозвучал странный звук.

Это был не голос в привычном смысле, а скорее, вибрация, от которой заныли зубы и задрожали кости.

— Наконец-то…

Слова падали в сознание тяжелыми камнями.

— Долг оплачен. Эта земля получила сполна, и теперь Небо не имеет права меня здесь удерживать.

Тело охватила дрожь. Колени подгибались, но я не мог оторвать взгляд от горящих в небе глаз.

Давление усилилось. Казалось, этот взгляд пытался просверлить во мне дыры, разобрать на атомы и изучить саму суть моей души.

— Хм… Интересно, — голос стал задумчивым, а глаза сместились. Теперь они смотрели сквозь меня. Куда-то внутрь, где скрывалась Система. Затем в голосе послышалось легкое удивление. — Я вижу в тебе наследие…

Значит, кто-то ещё последовал по этому пути. Любопытно будет взглянуть, чем закончится путь ещё одного Рыбака. Повторишь ли ты ошибку своего предшественника или поймёшь истинную цену силы?

Я хотел что-то ответить, крикнуть, возразить, но язык прилип к нёбу.

— Прощай, малёк.

Глаза моргнули и начали растворяться.

Давление исчезло. Воздух снова стал лёгким, и я судорожно втянул его в лёгкие, закашлявшись с непривычки. Прозрачная гладь воды снова показывала пространство под куполом пирамиды.

Чудовище, которое уничтожило целый регион и перебило свой собственный род ради вознесения, неожиданно исчезло. Просто взяло и ушло куда-то по своим делам. Видимо в высший мир, в который так хотело вознестись.