Под внешней мягкостью его слов пряталась твердая сталь. Ариас не шутил.
Таор молча кивнул и отошёл к своей лошади. Я с тоской проводила его взглядом, понимая, что Волки ко мне уже не подойдут: великородные свято соблюдают все эти глупые метки. Я слышала, что пока они чувствуют чужой запах, не имеет право прикасаться к женщине. Это сродни воровству, грабежу, оскорблению…
Ариас будет охранять свою собственность из принципа, даже если она ему не нужна.
В глазах опять защипало.
«Метка». Какое всё-таки отвратительное слово…
— Лисичка, — непринужденно прозвучал голос Ариаса. — Помнишь мои уроки? Поводья, ноги, наклон. Пускай лошадь вперёд, я посмотрю.
«Ты преподал мне много уроков…»
Не глядя на него, ударила пятками по упругим бокам. Всхрапнув, лошадь послушно двинула вперёд.
— Славно, — одобрил Змей, махом взлетая на черного нервного коня. — Веди твердой рукой. Не бойся, я пригляжу сзади.
От обычного легкого тона у меня засаднило в груди. Ариас вел себя как обычно, будто ничего не было.
«Может это я чего-то не понимаю?»
Время потянулось нестерпимо медленно, почти как в тот первый день, когда Дрей посадил меня на волка и я изнывала от боли и неудобства. Только сейчас все было хуже.
Я опять чувствовала боль и страх, и они были в разы сильнее тех чувств. Мне казалось, что я вижу дурной сон. Такое ощущение приходило ко мне уже много раз — точнее, почти каждый день, когда я просыпалась в своей каморке у Быка и мечтала о том, чтобы проснуться дома.
«Я вижу сон, скоро проснусь дома», — говорила я себе и шла подавать морс гостям таверны.
Сейчас, безнадежно мечтая о том, чтобы проснуться, я пыталась усмирить боль, страх и панику.
Как тогда в пещере, я начала считать:
«Раз, два, три, четыре…»
На какое число станет легче? Кольцо, сдавившее грудь, должно же разжаться рано или поздно? Должно?
«Тысяча двадцать пять, тысяча двадцать шесть…»
Ариас ехал за мной, и от взгляда иглой кололо у основания шеи. Стараясь держать спину прямо, я не опускала голову. Теперь я знала, что не должна показывать слабость. Хотя бы не всю…
«Десять тысяч один, десять тысяч два… На какое-то число станет легче, обязательно».
Я понимала, что должна просто признать новое положение вещей. Надо принять, что нам иногда встречаются и мерзавцы. Следует простить себя за ошибку, напрасную надежду, подсчитать потери, проанализировать случившееся и идти дальше.
Но это как-нибудь позже, а пока приходилось терпеть ноющую боль, которая не интересовалась тихими словами разума. Где же Крис с его магическими искрами? Я бы не отказалась, чтобы он заговорил мне сердце. Хотя бы немного.