Мия, чувствуя сковывающее смущение, ухватилась за него. Тут, вдали от буйства праздника у Лефорта, лихая вседозволенность испарилась. Они снова стали самими собой, и Мие стало трудно: очень хотелось прижаться теснее, помня, как это чувствовалось еще какой-то час назад, но при этом было совершенно невозможно это сделать, потому что Даня тоже стал просто Даней.

Тот, в ответ на ее замечание о курении, смотрел некоторое время перед собой с едва заметной улыбкой.

— Давно не курил. Это не слишком приятно. Но раз Петру нравится эта привычка, я решил не отказывать.

— А у Брюса мы явно на плохом счету, — вздохнула Мия, — мне кажется, он собирался что-то показать Петру.

Даня кивнул.

— Ничего, мы попробуем завтра за ним опять проследить. Надо узнать, что он пытался показать Петру.

— А он не рассказывал тебе ничего такого? О том, чем делился с Петром, как они начали общаться?

Лицо Дани стало как будто виноватым.

— Наверное рассказывал…

Он втянул воздух.

— … только я не слушал. А если бы слушал, то, возможно, мы бы уже узнали, что именно он скрывал.

Он не договорил, но Мия и так все поняла. Хотелось сказать, что он ни в чем не виноват, но, вероятно, Даня не принял бы это утешение.

Они были уже около дома Агнес, который Мия про себя уже начала называть «наш дом». И вдруг Даня остановился как вкопанный так внезапно, что Мия по инерции, все еще держась за его локоть, немного протащила его за собой.

— Откуда?.. — выдавил Даня не своим голосом, и Мия проследила за его взглядом.

На противоположной стороне улицы стояла девушка. Все прохожие оглядывались на нее, и Мия могла их понять.

Тонкое лицо, большие светлые глаза, длинные золотистые локоны, убранные от лица и собранные в скромную прическу. Но главное, что цепляло: само выражение лица. Едва заметная, почти ласковая улыбка, какая-то безмолвно считываемая мягкость и скромность. Кто-то словно решил воплотить в ее внешности слово «непорочность».

Она выглядела чужой здесь и совершенно не пыталась, кажется, сливаться с толпой. В длинном синем плаще цвета вечернего неба, перетянутом на груди большой золотой брошью в виде солнца, она смотрела прямо на них спокойно и доброжелательно, словно ждала их.

— Подожди тут, — хрипло сказал Даня, и опустил локоть, за который держалась Мия.

Стало очень одиноко.

Даня перешел дорогу и подошел к девушке. Лицо его оставалось ошарашенным, а девушка улыбнулась уже заметнее, с очевидной лаской.

Что-то кольнуло внутри. Мие захотелось отвернуться, но она не смогла.

Даня начал что-то говорить — Мия не слышала, да и не собиралась подслушивать.