И он, кажется, окончательно расслабился.

А дальше все было как обычно — да, у нее появилось слово «обычно» для этой их с Даней жизни. «Обычно», «их дом»… Очень быстро, слишком быстро. Ей просто этого слишком хотелось, и потому она разрешила себе — сейчас можно. Да, это игра, да, это лишь с ее стороны. Но пока она может притворяться, что у них есть что-то общее, именно их, свое.

Она помылась, надела бежевое платье. Даня вышел к ней в чистой свежей рубашке и обтягивающих штанах, на ходу застегивая камзол. Она опять тайно залюбовалась им.

Агнес и Анна тоже собирались на службу, и так они и вышли вчетвером: Агнес мощно вклинилась в толпу, Анна семенила за ней, а следом и Мия с Даней.

Солнце еще только начинало нагревать улицы, было свежо, и Мия пожалела, что у нее нет какого-то платка или накидки.

В церкви было совсем холодно, каменные стены не успели прогреться. Обстановка была самой простой: белые стены без каких-либо украшений, кроме большого распятия перед деревянной кафедрой. Грубо сколоченные скамейки, которые быстро заполняли прихожане. Даня занял место лишь для нее, а сам встал позади. Они выбрали самый последний ряд, так что они никому не мешал. Пока все устраивались, Мия успела найти глазами и Лефорта, и стоящего в дальнем углу Брюса, хмуро оглядывающего храм. Рядом с ним стояла немолодая женщина в простом платье и двое мужчин, постарше и помладше. Все были между собой похожи — вероятно, его родители и брат.

Проповедник, мужчина средних лет со всклокоченными вокруг лысины пушистыми волосами, начал почти сразу, как утих скрип скамеек по полу.

Говорил он на каркающем языке, похожем на немецкий. Мия не понимала ни слова, а потому занималась тем, что украдкой разглядывала прихожан: цветастые платья, сосредоточенные лица, с которых, правда, уже через десять минут сползло все внимание. Вероятно, проповедник был не самым красноречивым: зевали вокруг много и с упоением, так, что Мие и самой пришлось прикрывать рот.

Самое неприятное, что храм так и не прогрелся. Сначала стало холодно ногам, а затем промерзлость расползлась по всему телу. Она невольно повела плечами от зябкости.

А через пару мгновений ей на плечи упал что-то тяжелое, колючее и очень теплое.

Она обернулась через плечо. Даня накинул на нее свой камзол. Лицо его при этом осталось абсолютно непроницаемым, и смотрел вперед себя, на кафедру, где махал руками священник.

Ее соседки: пожилая дама с длинной шеей и юная девочка с рябоватым лицом — с удивлением воззрились на этот жест. Мия и сама удивилась. Он ведь мог, если хотел согреть, использовать магию.