— Прости, — виновато выдавил Даня, поняв, что разбудил ее. Он так и замер со стулом и подносом в руках.

— Все хорошо, — Мия бросила быстрый взгляд на окно. Солнце уже светило вовсю. Сколько же она проспала? А Даня? Он был с ней?.. Остался?.. Она и не помнила. Просто заснула в его руках, так крепко, так спокойно, как не спала как будто никогда в жизни.

Даня поставил стул около кровати, устроил на нем поднос. В плошке оказался большой ломоть хлеба, рядом с которой в плошке поменьше — ягодное варенье. В кувшине, судя по всему, был морс. Все выглядело и пахло так ярко и аппетитно, что Мия тут же почувствовала себя ужасно голодной.

— Тут вот… Агнес сказала, то есть дала, то есть хлеб… Свежий. Хочешь пить?

Даня, не дождавшись ответа, налил морс так щедро, что перелил через край.

— Люциферовы крылья… Прости… — Морс капнул на хлеб. Даня стал выглядеть ужасно виноватым. Мия улыбнулась, придвинулась на кровати, взяла хлеб и осторожно оторвала самый промокший кусочек.

— Спасибо, — тихо, продолжая улыбаться, подбодрила она.

Но ей бы и самой сейчас не помешало бы немного уверенности. Она по-прежнему была не одета, и ей приходилось прижимать к себе тонкое одеяло. Даня суетился над ней, словно она была больна… Или словно он хотел… сделать для нее что-то приятное?

Вчерашний вечер всплывал и в памяти, и в румянце на щеках, который наверняка уже был заметен.

Мия взяла стакан с подноса и сделала большой глоток, одновременно пытаясь понять, что вообще можно сказать или сделать, когда ты утром просыпаешься после того, как…

— Как ты… Как ты себя чувствуешь? — Даня запнулся и как будто с трудом заставлял себя смотреть на нее.

Им не стоило этого делать.Теперь станет гораздо сложнее.

— Все хорошо, — немного нервно ответила Мия. — Я так плохо выгляжу?

А это она зачем добавила?

— Нет-нет, — Даня замотал головой так, что концы его волос подлетели вверх. — Ты прекрасно выглядишь, я просто… То есть…

— Хочешь пить? — Мия ткнула в него стакан, словно соломинку утопающему.

Даня резко кивнул, схватил стакан, налил себе морс и осушил его в два приема. Сидел он все это время на краю постели, но на расстоянии от Мии. Он успел надеть свежую рубашку и штаны.

— Ты не дашь мне… Переодеться? — неловко улыбнулась Мия.

— Да-да, я… Да! — Даня тут же вскочил и вылетел из комнаты так, словно за ним летел рой ос.

Мия быстро встала, подошла к сундуку, где были сложены ее платья, достала то нижнее, которое было самым плотным, и быстро оделась.

Тело странно, непривычно, но при этом приятно ломило. И тут же она вспомнила все… И его губы, и его голос, и то, как он держал ее, как чувствовался он весь… Щеки были не просто красными, они горели.