— А там что? — спросил Даня, ступая на линии.

— Разберемся, — отрезал Габриэль.

Мия подумала, что они как загнанные мыши в лабиринте, где кто-то сверху, всесильный наблюдатель, отрезает им раз за разом пути к отходу.

А Небеса изменились. Больше не было садов. Они оказались в странном квадратном пространстве, со всех сторон окруженном белыми, словно бесплотными стенами, при этом выглядящими неприступными.

Мия не понимала, что происходит, но вот Даня с Габриэлем, кажется, поняли.

Даня запрокинул голову и рявкнул куда-то в пространство:

— Рафаэль, зачем это все тебе? Всем вам⁈

Голос архангела раздался сразу нигде и везде, как будто просто возникнув в голове.

— Прости, брат Даниэль. Возможно, нам стоило посвятить тебя в наши планы. Но тебе они ведь наверняка не пришлись бы по сердцу.

— Ты пытался убить меня и моего колдуна! — глаза Дани сверкнули. Габриэль в это время, продолжая осматриваться, задвинул за спину всех трех девушек.

— Мы не хотели никого убивать. Мы предложили быть с нами. Возможно, если бы он захотел понять нас, то потом убедил бы и тебя. Но он не захотел. А ты выбрал путь, который всегда презирал сам, не так ли?

Под эти разглалольствования Габриэль вычерчивал руками пасы в воздухе, видимо пытаясь найти выход.

А его как будто и не было.

Мия огляделась.

Бессмысленный, дурацкий план. Какая-то жалкая беготня. Игры, слишком сложные для смертных. Правила не ее мира. Того мира, где к ней относятся не лучше, чем к насекомому. Где связь с ней считается позорной. А Даня все равно связался… Он что, к ней тоже так сначала относился? Или… или относится? О чем она вообще сейчас думает⁈ Даня просто хотел домой. К своим. И если бы не она…

Она почувствовала, как рука Дани крепко сжала ее плечо, и он притянул ее к себе, обнимая и укрывая от всего. Мия выдохнула, вжалась в него.

Отчаяние накатило так резко, что она не справлялась. Ничего не поделать, ничего не изменить, и в любом будущем нет ничего хорошего, потому что в любом будущем ей надо будет отказаться от того, кого она любит.

Ничего не получилось, потому что и не могло получиться. Она помнила сдавленный ужас детства, где она не понимала, почему ее так ненавидят в семье. Помнила изматывающее спокойствие юности, когда она понимала уже все, но не знала, как изменить себя. И сейчас, когда она нашла то, что так давно желала обрести — она не понимала, как же может быть так, что у них не будет хорошего конца. Что это все равно закончится плохо, что нет никаких правильных путей, и непонятно, что с ними будет.

Никогда она не была еще такой жалкой и потерянной. Уткнулась в Даню сильнее. В ногу неприятно врезался лежащий в кармане кофты медальон Брюса.