— Они так погибнут, — прошептала она.

Светлый фрагмент на стене теперь был совсем белым, почти как пламя, окружавшее башню.

Пространство вздрогнуло, земля зашлась под ногами. Они словно были в кино, в той самой сцене, когда все внутри рушится, а героям надо убежать из какого-нибудь заброшенного храма до тех пор, пока на них не опрокинутся все стены.

Только им некуда было бежать. Точно уж не от башни, потому что в ней сейчас была и проблема, и…

Тут Мие показалось, что она видит мираж. Словно на окружающий мир наложились видение одновременно Небес и ее мира, какого-то города. Она моргнула — все пропало. Но нет, не показалось — она опять увидела Небеса. Люцифера, очень явно, еще несколько ангелов за ним, а они точно видели ее и выглядели такими же пораженным, как и она.

Мия еще раз посмотрела на это, потом на стену, около которой Даня и Габриэль все еще пытались что-то сделать. А потом она наклонилась, схватила с земли амулеты Брюса и донны Луны.

— Стой. Дай мне. — Анастасия требовательно вытянула руку одной из своих сестер.

— Тебе нельзя оставаться в одном теле, — Мия отдернула амулеты.

Анастасия нахмурилась.

— Два амулета. Два человека.

— Но ты…

Габриэля и Даню окружило белое пламя. Они откинули его от себя магией, но оно тут же набросилось на них. Лицо Габриэля скривилось от боли, Даня вздрогнул.

— Давай! — Анастасия кинулась к Мие снова, и та пихнула ей в руку амулет донны Луны, маленькую деревянную фигурку, и Анастасия побежала вперед, оставив двух сестер неподвижными безвольными фигурами.

Мия ринулась за ней, нагнала, и они побежали, рядом, как несколько минут до этого бежали Даня и Габриэль.

Но что именно им делать?

Они не знали, но ноги сами несли Мию вперед, словно между башней и амулетом Брюса в ее руке была магнетическая связь.

Даня что-то крикнул ей, но она его не слышала. Мир сузился до светлой трепещущей раны на стене, и она скорее почувствовала, чем увидела, как ее потянуло наверх.

А стена не просто так казалась живой. Она шевелилась, и то, что издалека казалось просто вздыблением отдельных фрагментов, на самом деле оказалось как будто пленкой, в которой то тут, то там проступали лица людей, словно они пытаются вырваться изнутри, разевают рты в немом крике, пучат глаза в невидимой боли.

Ей хотелось испугаться, но Мия ничего не чувствовала. Медальон жег ладонь, а внутри, как будто из самого ее нутра, нарастал странный комок, сгусток, который ей физически хотелось достать из себя, но который был ее частью, ее сутью. И Мия знала, что эта суть должна ее убить, потому что она слишком слабая, чтобы нести такую силу, это не для нее, она не сможет.