— Так вот, — продолжил мужчина, — ангелы по сути своей — те же дети. Ну хорошо, не дети, но многие по эмоциональному своему развитию, даже архангелы, замерли где-то в возрасте чуть старше двадцати. Они вечно молоды, и у них почти нет возможности повзрослеть. Разве что те, кто живет среди смертных, немного, скажем так, обтесываются. Но, все же оставаясь ангелами, они сохраняют внутри и всю юность мира. Ах да! Я не представился!

Лицо мужчины виновато вытянулось.

— Роман Михайлович Успенский. Бывший ангел Рамиэль. Можно просто Роман. К вашим услугам!

— Бывший? То есть па… падший? — Мия запнулась о все еще непривычные высокопарные формулировки.

— А вы уже кое-что знаете про наш мир. — Роман лукаво, но с теплотой улыбнулся.

Улыбка делала его некрасивое лицо очень живым и приятным.

— Но я совсем не падший. Просто бывший. Вполне себе вот уже тридцать лет человек, что, кажется, мое полное юности и свежести лицо не слишком успешно скрывает. — Он опять коротко рассмеялся, но потом скривился.

— Что такое? — спросила одна из девушек.

— Пустяки, Настенька. — Роман качнул забинтованной рукой. По спине Мии пробежал холодок — она увидела, что перевязка, еще недавно белая, сейчас заалела.

Со стороны девушек раздался вздох, и одна из них — не та, что говорила до этого — наклонилась и начала искать что-то под столешницей.

— Настенька, право слово, ни к чему…

— Дай сюда.

На столешницу с металлическим лязгом приземлилась коробка с изображением красного креста. Тут же вперед выступила третья девушка, которая пальцем показала на забинтованную руку Романа.

— Я могу сам…

— Неудобно, — отрезала уже первая.

Роман покосился на Мию и как будто смутился.

— Нестрашно, — бросила вторая.

Роман с тихим вздохом положил ладонь на столешницу и начал левой рукой развязывать бинт.

— Дай помогу — Третья девушка потянулась к перевязке.

— Не надо, я вроде как врач. — Роман улыбнулся, но тут же поморщился. Бросив еще один смущенный взгляд на Мию, он потянул бинты наверх.

Во всю ширину его ладони алела широкая полоса, похожая на не до конца заживший ожог. В нескольких местах кожа потрескалась и выступила кровь.

— Вот. — Первая девушка достала из аптечки мазь и свежие бинты.

Роман взял баночку, но левой рукой открыть ее не получалось. Вторая девушка перехватила мазь и быстро отвинтила крышку, тут же застывая безжизненной статуей.

Роман грустно вздохнул, глядя на нее, но тут же поморщился, когда третья девушка осторожно мазнула лекарством по его ладони.

— Ничего, просто обострение, — объяснил он как будто самому себе, — пройдет.