Когда они зашли в отель, Мия на секунду ощутила себя героиней любовного романа: вот сейчас им скажут, что остался всего один номер. Разумеется, с одной кроватью. Мысль промелькнула, но успела ужаснуть своей скрипящей банальностью.

Ничего такого не случилось. Им спокойно дали ключи от двух отдельных одноместных номеров. Пока Даня оплачивал проживание, Мия пыталась затолкать подальше ненужное чувство разочарования, которое охватило ее безо всякого ее на то желания.

А еще было так странно остаться одной. Она за эти дни привыкла к тому, что ее благополучие зависит от соседства Дани. Ей казалось, что она почувствует снятие проклятия хоть как-то. Но нет. Ничего почти и не изменилось, однако Даня отпустил ее в пустой номер без сопровождения. Значит, все было хорошо.

Тем не менее, его отсутствие она чувствовала — и это раздражало.

Она приняла душ, а потом упала на широкую односпальную кровать. Свежие простыни приятно холодили кожу. Мия достала телефон и посмотрела на часы. Время постепенно шло к тому моменту, когда большинство уезжает на работу. Еще немного, и откроются магазины…

Стоило хотя бы немного поспать, но режим уже сбился и спать не хотелось.

Вместо этого в голове стали мелькать беспокойные и бесполезные мысли, всплывать воспоминания. Например, о том, сколько же раз она пыталась ходить на свидания. И о том, сколько раз такие свидания заканчивались попытками поцелуя со стороны ее спутников. Как замирала она каждый раз напряженно, словно восковая кукла. Все в ней: и эмоции, и тело — сопротивлялось чужим.

Она раз за разом пыталась, сама иногда предлагала встречи, чтобы убедить себя, что с кем-то что-то да получится. Она знала, что это ненормально. То есть наверное для кого-то было нормально, но не для нее — потому что она хотела любви.

Ей хотелось эмоции, хоть какой-то. Не-равнодушия внутри, не-пустоты. И потому она так злилась на себя за симпатию к хмурому светловолосому бариста. Но до настоящего знакомства с ним она по крайней мере могла убеждать себя, что это пустые фантазии. Теперь же, после того, как они пережили вместе столько всего, после того, как она узнала, кто же он на самом деле — ничего никуда не делось, все эмоции остались внутри и, кажется, стали еще сильнее.

Он был резким, замкнутым, совершенно не располагающим к себе и не стремящимся расположить.

А еще сильным, заботливым, но не громким, неприхотливым, отстраненным, но при этом необъяснимо теплым и надежным. В нем не было ни капли очевидной привлекательности Габриэля, но он казался Мие куда красивее наглого архангела. И она никак не могла забыть, какими его волосы были на ощупь, как и то, как он держал ее руку в своей руке.