— И не услышат, — бросил Даня, как будто прочитав ее мысли.

Мия посмотрела в спины удаляющихся всадников. Разум снова сопротивлялся тому, чтобы воспринимать то, что она видит, как реальность. Можно было, наверное, оценить, как же необычно они одеты — как с иллюстрации из древнерусских былин, но просто не получалось.

— Где мы? — повторила она бессмысленный вопрос.

— Пойдем посмотрим, — хрипло ответил Даня.

Мия бросила на него встревоженный взгляд, сразу же вспоминая, в каком плохом состоянии он был до того, как все это случилось.

— Тебе хватит сил держать нас невидимыми?

Даня встал, повел плечами, предложил ей руку.

— Хватит, — отрезал он, а потом кивнул в сторону уезжающих мужчин. — Давай посмотрим, куда они едут, дорога же должна куда-то вести.

Мия только поняла, что двигались всадники по неширокой дорожке, местами вытоптанной до земли.

Даня пошел следом за ними, кивком головы призывая идти за собой. Они пересекли поляну, затем небольшую лесную полосу и вышли на открытое пространство.

Мие очень сильно захотелось зажмуриться, чтобы потом открыть глаза и оказаться… Да где угодно. Дома, в кофейне, да хоть бы и в Сухаревой башней. Но не здесь. Этого просто не могло быть.

Рациональная часть сознания, так и не справившаяся до конца с происходящим, в первое мгновение подкинула успокаивающую мысль, что они все-таки непонятным образом переместились в какой-нибудь музей деревянного зодчества.

Они увидели деревню, шагах в сорока от них. С десяток домов. То там, то тут были видны мужчины, женщины, бегали дети. Все были одеты в похожую одежду: подпоясанные платья у женщин, длинные рубахи у мужчин. Всадники проехали мимо, лишь только головной, тот, кто был в плаще, обменялся короткой репликой с вышедшим к нему высоким и плечистым мужчиной с длинной бородой.

Хорошо, это все могло быть постановкой. Даже скот, который был виден около некоторых домов: свиньи, козы. В некотором отдалении от деревни прогуливалось стадо коров.

Тут один из бегающих мальчишек со всего размаху упал на землю, встал, отряхнул испачканную одежду. К нему подлетела мать — белое платье, еще одно, цветное, сверху — и начала его распекать:

— Третью рубаху издерешь, поганец!

Сердце заполошно заколотилось. Звучала женщина почти также, как звучал любой человек, которого Мия знала, но все же… Все же было что-то не то, как будто акцент…

Это все ведь на самом деле нисколько не походило ни на музей, ни на реконструкторов.

— Даня, где мы⁈

Мия не могла сейчас оценить, как именно звучал ее голос, но, видимо, Даня услышал что-то такое, что заставило его положить руку ей на плечо и потянуть обратно, к той поляне, где они оказались вначале.