По распоряжению герцогини с первого июня обычные занятия математикой, русским языком и географией отменились, остались музыка, танцы, физические упражнения и домоводство.

Свободные часы девочки проводили в саду, занимаясь своими клумбами и грядками, гуляли, читали, а порой в сопровождении классных дам ходили на дачу Ольденбургских, чтобы искупаться. Там и выяснилось, что плавать никто из них не умеет. Ссылаясь на ужасные наводнения в Псковской губернии, Саша сама научила плавать младших детей, а уж за “малявками”, не желая ни в чем уступать, потянулись старшие.

К удивлению Александры, прапорщик плавать умел. Объяснил коротко — вырос в имении на Волге, проводил все лето на воде, и это не раз ему пригодилось во время долгих переходов и путешествий. Фельдшер Иван Иванович тоже плавал неплохо и Сашу в стремлении научить девочек хотя бы держаться на воде поддержал.

Позже к своеобразному “дачному” обществу присоединились и прочие преподаватели, и даже экономка и кастелянша являлись в жару, чтобы быстренько окунуться, выпить чаю в беседке, который готовили для всех дачные слуги, и посудачить, разглядывая крепнущих детей, весело возящихся на мелководье.

Случались, конечно, и происшествия — кто схватил гадюку, приняв за безобидного ужа, но по счастью откинул змею прочь еще до укуса. Кто притащил в карманах фартука головастиков и выпустил их в бочку для воды (в наказание провинившихся вместе с классом отправили бочку отмывать и лишили десерта за ужином). Были ссоры с киданием друг в друга грязи и камней (тут вмешался Медведев, устроив турнир по “блинчикам” и метание камней в мишень). Случился и лихой набег на кусты смородины в школьном саду. Наевшиеся зеленых ягод пансионерки наказали сами себя, потому как потом три дня маялись животами и пролежали в лазарете без дозволения даже выглянуть на улицу.

Но в целом это была прекрасная жизнь одной отдельно взятой школы. Пока… пока однажды в кабинет к Александре не заявился сухопарый мужчина в черном мундире “особиста”.

— Мадемуазель Пешкова?

— Да, это я, — Саша поднялась, чтобы встретить внезапного гостя, явившегося без привычного доклада от горничной или хотя бы дворника.

— Капитан Огарев. Особое отделение.

Офицер был на вид лет тридцати, подтянутый, с тонкими поджатыми губами.

— Чем могу быть полезна? — Александра постаралась выглядеть спокойной и собранной, но тело подводило — руки пришлось сжать, чтобы не начать “наигрывать” на краю стола знакомую мелодию.

— Я пришел, чтобы обсудить с вами некоторые новшества, которые вы ввели в программу обучения… — тут капитан сделал паузу и уставился на Александру, словно ожидая, что она начнет краснеть, мяться и признаваться в том, что все эти идеи — не ее.