Голос Медведева вырвал ее из минутной задумчивости.
— Да, Ефим Александрович?
— Вам сейчас хорошо бы выпить крепкого сладкого чаю, — стакан встал перед ней, и Саша с удивлением обнаружила, что “задумалась” она совсем не на минуту. На столе возле кожаного дивана стоял поднос, заставленный посудой, и Килечка с аппетитом наворачивала что-то из миски. Медведев смотрел строго, но понимающе. Кажется, он понял, что Александра проделала и почему так ушла в себя.
— Спасибо! — искренне поблагодарила девушка и обхватила стакан руками. Пусть неприлично! Зато — тепло!
Горячий, сладкий, крепкий до красного цвета чай омыл ее с первого глотка так, что мурашки пробежались от макушки до пят. Магия внутри, уютно свернувшаяся клубком в подвздошье, мигнула и словно потягивающаяся кошка разбежалась по каналам. Телу стало легче. Разжались сведенные мышцы, и навалилось осознание — девочку придется везти в школу, как-то устраивать, следить, а у нее до сих пор не отмыты и не побелены залы, не прочищены печи, нет кроватей и белья… Да где наша не пропадала!
Спрятав в ладонь зевок, Александра уделила внимание подносу с едой — купеческая семья питалась просто, но сытно. Просяная каша с морковью и жареным луком, тельное из судака — маленькие паровые котлетки в мучном соусе, пироги — куда ж без них? Чай, сахар, варенье — все щедро, по-купечески.
Медведев, кстати, не чинясь присел рядом с малышкой и спокойно кусал пирог, запивая чаем — приборов хватило на всех, прислуга у купца оказалась глазастой и умной. Не то что хозяйка дома.
Вернулся купец не скоро.
Гости успели поесть, поскучать, поболтать о магии, сыграть пару партий в нечаянно найденные в кабинете шашки, когда дверь распахнулась довольно резко и шумно.
— Барышня, — купец выглядел туча тучей, — правы вы были… Приданое-то Килькино уж в моих сундуках лежит… Да и прочее добро. Я вам все в кибитку сгрузил, вот опись, давайте-ка при свидетелях подпишем. Передаю племянницу под опеку школы вашей до совершеннолетия. А ответственными вас прошу стать да вот энтого молодца.
Медведев изобразил на лице некоторое недоумение, а купец вдруг усмехнулся:
— У меня братец есть, от девки сенной рожденный. Папенька его с малолетства к службе готовил и в учебу по статской части отдал. Человечек он среди чиновников невеликий, однако толковый, он и с бумагами помог, и подсказал, что за барышней не простой дуболом ходит. Так что… не обидьте сироту, ваше благородие, возьмите под опеку!
Овчинников даже поклонился, хотя это напоминало поклон циркового медведя. Прапорщик смерил купца взглядом, а потом сказал: