Джапаридзе сделал пометки в блокноте.

— Это, в принципе, всё. Потом я увидел, как они догоняют Дзерассу на рынке, кинулся помогать, мы слегка помахались, я их вырубил, а дальше мы сбежали.

— На чём они приехали к рынку?

— Я не видел. А кто они и почему так вас интересуют?

— Они потомки осетин-мухаджиров, которые переехали в Османскую империю в 1865 году, — Джапаридзе отхлебнул чаю, затем достал ещё один пожелтевший снимок, — вот их прадед, возглавивший одну из групп переселенцев. Был довольно успешным военачальником при царе. Фамилия — Кундухов.

На старой раритетной фотографии — мужчина с орлиным профилем, в османском мундире, но с осетинскими чертами лица.

— Кто вообще такие эти мухаджиры? — спросил я, наблюдая, как капитан разливает чай по стаканам.

— Те, кто ушёл с Кундуховым в 1865-м к единоверцам, они исповедовали ислам. Как ты знаешь, до революции десять процентов осетин были мусульманами.

Я согласно кивнул.

— Сам Муса сначала служил России. Генерал, георгиевский кавалер. Но потом увёл сотни осетин в Турцию — обещал им рай. Вот смотри. Это печатная копия старого письма с выцветшими чернилами.

— Ничего себе.

— Я читал старое с выцветшими чернилами в архиве. Это Гуцыр Шанаев писал своим из Турции — предупреждал, что Кундухов лжёт. Что переселенцы живут в грязи, болеют, мрут как мухи.

— И всё равно поехали?

— Некоторые верили, что станут пашами, — Джапаридзе швырнул на стол фотографию: толпа измождённых людей у глиняных мазанок, — вместо этого получили пыль и неплодородные земли Сиваса.

Он достал ещё один лист — вырезку из книги:

— Вот Инал Кануков, сам вернувшийся ребёнком, писал: «Они проклинают тех, кто их увёл…».

Капитан замолчал, давая мне прочитать жёлтые строки.

— Хотя потомки Кундуховых ни тогда, ни сейчас не бедствуют. Сын генерала Мусы Кундухова был министром иностранных дел при Ататюрке, заключал мирный договор с Советской Россией.

— Но почему тогда эти… братья Кундуховы сейчас здесь? Раз им так хорошо в Турции?

— Если коротко, то потомки хотят вернуть тот самый кинжал Чёрного Всадника. Они считают его своим по праву.

Снаружи завыл ветер, стены палатки затрепетали.

— Вот и вся правда о потомках мухаджиров, Каменев. Они хотят завладеть реликвией, которая принадлежит осетинскому народу, а значит и нашей стране. И наша задача — им помешать.

— Так братья — турки или всё же осетины?

Джапаридзе допил свой чай и отложил кружку.

— По паспорту они, конечно, граждане Турции — турки. По крови — осетины. В Турции по закону — никаких «осетин» и любых других национальностей, кроме «турок», вообще не существует.