— После правительства Ататюрка у них как в рейхе: один народ, один язык, один флаг. Курдов — в горы, армян — в пустыню, греков — за море. Чвенебури — грузины-мусульмане — попали под жернова. Так же, как и осетины — их мало, вот и разрешили… тихо вымирать. Молодёжь почти не говорит по-осетински. Турецкое правительство только радо и всячески потворствует этому.

— Но язык же, традиции, не убьёшь?

— Язык? Помилуй. В школе — только турецкий. На улице — только турецкий. В 60-х целое село чуть не выселили за то, что кто-то пожаловался, что на свадьбе осетинскую песню запели. Главе села пришлось пару месяцев в тюрьме посидеть. А турецкая тюрьма, я тебе скажу, совсем не сахар.

Он встал, поправляя ремень.

— Сейчас турки хитрее стали: в тюрьму не сажают — это дало обратный эффект, а душат деньгами. Не знаешь турецкого — не поступишь в университет. А значит, и хороших зарплат не видать — капитализм. Не кричишь на каждом углу, что «лучше Турции нет страны, и ты гордишься быть турком!» — не получишь в налоговой службе разрешения на лавку.

— Похоже, у них там фашизм в натуральной форме! Не о том же мечтали нацисты?

Джапаридзе согласился:

— Вот и цени, что живёшь в Союзе. У нас языки не запрещают, хочешь учить свой язык — пожалуйста. Национальные песни и пляски на площади — танцуй сколько влезет. Театры спектакли ставят, фильмы снимают, печатают книги.

— Я ценю. А кинжал им зачем? Это ведь риск. Его добыть, а потом ещё и вывезти нужно.

— Вот когда найдём их, тогда и узнаем, для чего им нужен кинжал Чёрного Всадника. Как видишь, они были готовы на самое страшное преступление ради этого.

— Хотите сказать, что они были готовы убить Дзерассу.

— Хочу сказать, что готовы были убить тебя, — Джапаридзе погасил сигарету, — а ещё ради этого кинжала они готовы умереть. Видимо, это их связь с прошлым.

— Разве оно важно простому человеку? В будущее нужно смотреть, если ты не археолог или историк. Разве не так?

— Легко ты, Каменев, к прошлому относишься.

— Так оно, прошлое, уже ушло. Его не вернёшь. Что за него цепляться?

— Цепляться не надо, а вот беречь — да. Потому что человек без прошлого — как дерево без корней, при первом же лёгком ветре повалится.

— Сам-то как думаешь? Есть версии, почему им так кинжал нужен.

— Я вам тут вряд ли помогу. Вы с профессором говорили?

— Да. Он рассказал про вашу вчерашнюю поездку и про разрушенный склеп. Подозревает Смирнова.

— Мне кажется, если вы найдёте этого Смирнова, то он ответит на все ваши вопросы.

— Думаю, нет. Его просто используют за три копейки. Тут дело в другом. Нужно понять связь между Кундуховыми и Цоевыми.