— Смотри-ка, — Лёня ткнул меня локтем в бок.

Я поднял глаза. Она.

Дзерасса.

Она стояла чуть в стороне. Высокая, стройная, нежная, как цветущая сакура с тонкими, как ветви, линиями.

Её тёмные глаза пылали — не восторгом, нет. Чем-то другим. Вызовом? Гордостью?

— Вон твоя подруга, — Лёня усмехнулся.

— А вон твои, — я кивнул в сторону, где улыбающаяся Марина, усыпанная веснушками, махала нам руками.

Рядом с ней — Маруся, скрестив руки, смотрела на Лёню с таким выражением, будто собиралась то ли задушить, то ли расцеловать.

— Ох, ёк-макарёк… — Лёня мгновенно сполз вниз, будто пытался провалиться под сиденье.

— От победы не уйдёшь, — я хлопнул его по плечу — вылезай. Победа любит смелых. И, кажется, не только победа.

Джанаев стоял чуть поодаль, бледный, с лицом, будто высеченным из гранита. Его глаза — чёрные, узкие — пожирали нас с ненавистью, в которой читалось одно: «Как вы посмели?»

А рядом — Кац. Худой, как жердь, самодовольный, с сигаретой в зубах.

Он то высокомерно улыбался, глядя в сторону руководителя оргкомитета ралли, своего заклятого врага, то ловил мой взгляд и кивал, будто говорил: «Я в вас не ошибся, парни! Я всегда знал, что утру нос этому ублюдку.»

Я не успел открыть дверь, как ко мне подлетел профессор.

— Ну что, герои? Живы, целы? Поздравляю с победой!

Я внимательно окинул взглядом толпу, но никого из наших недоброжелателей не обнаружил.

— Всё в порядке, профессор, — я достал из-под сиденья свёрток с кинжалом и передал ему.

Профессор засиял, будто солнце.

Лёня вздохнул, вылез из машины и, поправив куртку:

— Профессор, извините, гонка ещё не закончена.

Мы направились к медпункту, где прошли осмотр, а потом к судейскому посту.

Джанаев шёл рядом с нами к судьям, его лицо горело чёрной злобой. Его план рушился. Цель, ради которой он столько старался, вот-вот растворится в небытие.

— Вы очень пожалеете, что не сдержали слово. Вам не засчитают результат.

Я было хотел сказать, что ничего ему не обещал.

Но вдруг на пути, как тень, возник Кац.

— Товарищ Джанаев! — его голос был сладким, как патока, но глаза не улыбались. — Вот, посмотрите… Здесь у меня я имею интересные для вас материалы.

Он сунул Джанаеву в руки пачку фотографий. Те самые — где председатель оргкомитета в обнимку с молоденькой секретаршей, а на следующем снимке — с другой, и ещё с одной…

И подборка писем в Народный контроль с аккуратными пометками: «Прошу рассмотреть в срочном порядке».

Джанаев побледнел. Его пальцы сжали фотографии так, что уголки смялись.

— Как вы считаете, победа нашего ДОСААФОВСКОГО экипажа… заслуженна? Ребята соблюли все правила? Нигде не нарушили регламента? — Кац наклонился чуть ближе, будто делился секретом.