Дорожный кодекс шофёрского братства строго предписывал помогать любому нуждающемуся на пути.

— Есть такое дело. Водицей не поделишься, браток?

Мы пожали друг другу руки в то время, как белая «Волга» снова поравнялась с нами.

Мы представились друг другу, парня звали Иваном.

Водитель МАЗа заметил наши взгляды и тоже обернулся.

— Проблемы? — спросил он, всё ещё стоя вполоборота и пожимая мне руку.

Мужики в «Волге» на этот раз не стали останавливаться рядом, а просто внимательно смотрели в нашу сторону, проезжая мимо.

— Да хрен их тут поймёшь. Они то туда ездят, то сюда.

Мы втроём проводили взглядом «Волгу».

— Куда путь держите, братва? Курить есть? А то мои кончились.

МАЗовский водила был в хорошем расположении духа, он уже достал дефицитную пластиковую канистру с водой.

— До Орджоникидзе. А там куда направят.

Лёня достал из своих закромов пачку «Салюта» и протянул своему коллеге по профессии:

— Держи.

— Не, это мне много, я парочку возьму…

— Бери, бери от души! У меня ещё есть.

— Ну раз такое дело, то спасибо! «Академия наук»! — прочитал на эмблеме на двери водитель панелевоза, закуривая и затягиваясь дымом. — Так вы с Москвы, значит?

— Из неё, из Златоглавой.

— Бывал я в вашей Москве. Большая деревня.

Мы с Лёней улыбнулись. Люди из глубинки любили называть столицу деревней по разным причинам.

Москва действительно была со всех сторон окружена деревнями, которые по мере расширения городской застройки поглощались и становились частью столицы.

Но для меня это скорее был комплимент, нежели презрительное оскорбление.

Фраза, брошенная Екатериной Второй и подхваченная героем Толстого Ларреем, говорила о том, что город скорее по своей чистоте и опрятности больше похож на благообразный пригород Парижа, чем на французскую столицу, где нечистоты выливали из окон прямо на мостовую на головы прохожих.

Ну а люди… люди даже не знают, откуда идёт выражение. Так у нас в России часто бывает.

В обиход входят выражения типа «пролетел, как фанера над Парижем», а достоверных источников никто не знает.

Пока они общались, я успел заметить, что «Волга», выключив фары, снова развернулась и встала на обочине на нашей стороне примерно в полукилометре ниже.

— Это точно, деревня, — поддержал его Лёня, — и очень большая, чем дальше, тем больше. Сам-то откуда?

— Из Ставрополя. Сейчас еду в Невинномысск на завод за панелями. Встал пораньше, чтобы первым в очереди быть. Там после десяти утра не протолкнуться. Опять же, начинают свои лезть, их по блату без очереди грузят.

— До Орджоникидзе ещё далеко, Иван? — спросил Лёня.