Вельморис.

Он ловко запрыгнул на стол, уселся прямо в вазе с фруктами и уставился на Селесту блестящими красными глазками.

Она резко отшатнулась, и ножки стула скользнули по гладкому полу. Я успел схватиться за его спинку, а другой рукой перехватил Селесту за запястье, не позволяя упасть.

— Это… крыса? — выдохнула она. Ее пальцы невольно сомкнулись вокруг моей руки.

Мы оказались слишком близко, и я чувствовал тепло ее дыхания на щеке. В ее глазах еще оставался испуг, но теперь к нему примешивалось нечто другое, от чего мне вдруг стало тесно в собственной коже.

Я медленно поставил стул на место, однако не сразу отпустил ее руку. Селеста тоже не спешила отстраняться, и лишь когда Вельморис выразительно кашлянул, ее пальцы разжались.

Вельморис обиженно фыркнул и задрал нос.

— Не просто крыса, а Вельморис — первый советник и доверенное лицо его высочества, — важно произнес крыс тонким голосом.

Селеста посмотрела на меня круглыми глазами, потом снова на крысу.

— Она… она говорит?!

— Говорю, — подтвердил Вельморис и повернулся ко мне. — Милорд, скажите ей, что я не кусаюсь. И что все эти страшные сплетни про вас — полная чушь. Вы вовсе не пожираете души младенцев по ночам. Вы просто… немного задумчивый.

Селеста тихо рассмеялась и тут же прикрыла губы ладонью, словно испугалась, что позволила себе лишнего. А я же подумал о том, как отчаянно все эти дни мне не хватало ее улыбок.

Я тяжело вздохнул и щелкнул пальцами. Тонкая тень скользнула по столу, чтобы согнать наглую крысу.

— Вельморис, проваливай.

— Но, милорд! — возмутился он, ловко увернувшись от тени. — Я же помогаю! Девушка явно напугана. Я ей сейчас расскажу, какой вы на самом деле добрый, благородный и несчастный, как вас все не понимают, как вы втайне помогаете сиротам и…

— Вельморис, — произнес я, чувствуя, как начинает подрагивать тьма у моих ног.

Селеста проследила взглядом за тонкими черными нитями, но не отодвинулась, хотя любой другой на ее месте уже бежал бы без оглядки.

Крыс наконец-то спрыгнула со стола, но перед тем как скрыться под стулом Селесты, громко добавил:

— И он очень одинокий!..

В комнате повисла тишина. Селеста сидела, прижав руки к груди, и смотрела то на меня, то на место, где только что был Вельморис. Я ожидал увидеть в ее глазах жалость и уже приготовился оборвать разговор, но жалости не было, только тепло.

— Это… ваш… советник? — наконец спросила она.

Я устало провел рукой по лицу.

— Скорее, нежеланный сожитель, — ответил я.

Селеста снова улыбнулась, и пришлось напомнить себе, что нельзя сейчас тянуться и касаться ее лица только потому, что я когда-то имел на это право. Теперь у меня этого права не было.