— Ну что, хозяин? Я молодец? — самодовольно пискнул он. — Вы же сами просили при ней похвалить вас. Я все сделал идеально: и про сирот, и про ваше тяжелое детство рассказал, и какой вы на самом деле благородный. Девушка растаяла — я видел!

Я остановился и грозно посмотрел на него.

— Я просил тебя быть полезным, а не устраивать театр.

— А я и был полезным! — возмутился крыс. — Теперь она думает, что вы не только страшный Темный маг, но еще и трагический герой с добрым сердцем. Женщины это любят.

Я прищурился.

— Вельморис!

— Что? Я же помогаю! — крыс обиженно дернул хвостом. — Не надо делать вид, будто я тут единственный интриган. Я же знаю, чем вы всю неделю занимались: только и делали, что планировали ее приезд сюда сегодня.

Я щелкнул пальцами. Темная тень подхватила Вельмориса и бесцеремонно закинула за ближайшую портьеру.

— Не попадайся мне сегодня на глаза.

Из-за портьеры донесся приглушенный голос:

— Конечно-конечно! Кто я такой, чтобы мешать любви!

Дверь в комнату Селесты была не заперта, как я и приказал слугам. Селеста уже крепко спала на широкой кровати в ночной сорочке — одной из тех, которые я велел подготовить. Я тихо закрыл дверь и подошел.

Несколько минут просто стоял и смотрел на Селесту. Потом осторожно протянул руку и погладил ее по щеке, убрал волосы с лица, коснулся скулы, провел большим пальцем по нижней губе.

Наклонившись, медленно поцеловал в висок, потом в уголок глаза, потом, почти невесомо, в губы.

— Наконец-то ты здесь… — прошептал едва слышно, касаясь лбом ее лба. — В моем доме, в моей постели.

Я взял ее руку, поднес к губам и поцеловал запястье.

— На этот раз все будет иначе. Ты будешь любить меня, даже если не сразу… Я подожду.

Я чуть задрал сорочку, обнажив ее бедро, и провел ладонью по гладкой коже, наклонился и поцеловал Селесту в шею, жадно, почти грубо, потом в ключицу, и слегка прикусил кожу.

«Еще чуть-чуть… — стучало в голове. — Она же спит. Она ничего не почувствует. Я могу…»

Жар желания во мне разгорался все сильнее, руки задрожали. Хотелось лечь, прижать Селесту к себе, зарыться лицом в ее шею, вдохнуть запах, хотелось сорвать с нее тонкую сорочку и…

Я отдернул руку и откинулся назад в кресле, тяжело дыша.

«Что я делаю…» — ужас окатил холодной волной. Если я продолжу, то снова ее потеряю. Она проснется, испугается, будет меня ненавидеть и снова сбежит. Стыд и отвращение к себе захлестнули меня с такой силой, что стало физически плохо.

— Прости меня… — прошептал я. Голос дрожал. — Я обещал себе, что на этот раз будет иначе, а сам…

Не дожидаясь, пока желание снова возьмет верх, я быстро вышел из комнаты, почти сбежал по лестнице в подвал. В темноте нашарил тяжелые магические кандалы, усиленные моей кровью, и приковал себя к стене за оба запястья и щиколотки. Чтобы не сорваться, поднял руку и наложил на кандалы дополнительные чары. Темные руны вспыхнули на металле и погасли, впитавшись в него. Теперь они откроются на рассвете, не раньше.