А потом в памяти один за другим начали появляться обрывки последних ночей. Не воспоминания из прошлой жизни, а смутные картины из этой: подвал, тусклый свет, чей-то голос, фигура Джаспера напротив. Раньше я принимал их за странные сны и только удивлялся, почему каждое утро просыпался разбитым, словно всю ночь не лежал в цепях, а куда-то ходил и с кем-то разговаривал.

Теперь все встало на свои места. Я заковывал себя, надеясь, что так удержу тьму подальше от Селесты, но печати сдерживали только мое сознание. Сила оставалась свободной. Стоило мне уснуть, обездвиженному собственными чарами, как тьма поднималась из глубины и забирала тело себе. Ей больше не мешали ни мой страх, ни мои запреты, ни желание защитить женщину, которую я любил.

Именно она встречалась с Джаспером. Объясняла, что нужно делать. Вела его к этому домику, к пентаграмме и артефакту, наполненному кровью Селесты.

Всё это время я искал врага среди тех, кто был рядом. Подозревал Джаспера, проверял чужие следы и не замечал самого очевидного. Этот план создавался с помощью моих знаний и моей силы. Тьма говорила моим голосом, отдавала приказы моими устами и шаг за шагом готовила собственное освобождение.

Я был уверен, что каждую ночь надёжно запираю чудовище, не позволяя ему добраться до Селесты. Но теперь понял: цепи удерживали только меня, а тьма в это время получала полную свободу.

— Ты всё подготовил именно так, как я просил, — произнесли мои губы. — Безупречно.

— Я учился у лучшего, дядя, — с гордостью ответил Джаспер.

Я попытался закричать, объяснить ему, что он ошибается. Что я никогда не отдавал таких приказов и ни за что не стал бы сознательно причинять Селесте вред. Но язык больше не слушался, и ни одно слово так и не сорвалось с губ.

***

Селеста

Селеста сжалась в углу комнаты, кровь все еще текла по пальцам, но боли она почти не замечала. Все ее внимание было приковано к Деймону, точнее к тому, во что он превращался у нее на глазах.

Его взгляд медленно менялся. Отчаянная борьба, которую Селеста еще недавно видела, угасала, а на ее месте проступало что-то другое: холодное, хищное и совсем не похожее на человека, которого она знала.

Селеста судорожно вдохнула и попыталась призвать магию. Она потянулась к знакомому теплу внутри себя, туда, откуда обычно появлялись светящиеся бабочки. Ей нужна была хотя бы одна. Достаточно сильная, чтобы коснуться тьмы Деймона и хоть ненадолго ослабить ее власть.

Магия отозвалась еле-еле. Точно так же, как тогда в лесу после трех недель кормления артефакта — сила была истощена. Рубин, напитавшийся ее кровью, ослаблял не только Деймона, но и ее.