Но всё равно проснуться в деревянном домике на берегу горного озера было здорово. Через раскрытую дверь тянуло влажной свежестью. Даже опять пришли стихи, которые не сочинялись уже миллион лет. Короткие дни Сэмлы отлетали словно время на метрономе в тренировочном зале: раз-два-три-четыре… Скоро он тут закончит. Дома хорошо было играть в пересчёт времени: день — это не двадцать стандартных часов, а аж двадцать четыре коротких земных… Хорошо было мечтать, как он увидит родные пейзажи и всё вспомнит. Разберётся, где его воспоминания, а где чужие… Но жить в ритме Сэмлы было странно и суетливо. Искать родные места оказалось некогда, да он и не станет. Если задуматься, у него всё есть в памяти. И нет, он не чувствует себя дома на этой планете. Дом — это там, где привык. Где уютно и тихо, а тут сплошная гонка. Но сегодня он попытается вспомнить. Он обещал не искать место или людей, но поискать в своей памяти он может. Всё равно его память всегда с ним, хотя и запертая.
Вместо ночных дежурных, приставленных дознавателем туристического посёлка, на микроскопической веранде уже сидел Лирой. Скрестив ноги и обложившись мотками невесть где и когда раздобытых цветных ниток, гвардеец творил каких-то человечков.
Стив закутался в длинный халат, приготовленный с вечера вместе с одеждой для свободного дня. Сунул ноги в смешные резиновые шлёпанцы «подошва с верёвочкой», купленные Мэтом в местном ларьке. Кинул скан: Мэт всё ещё спал в относительно цивилизованной поселковой гостинице, где оба телохранителя решили поселиться. Хотя соседние хатки, как и любая другая конура в этом месте отдыха, были свободны. Планета активно избавлялась от жителей.
Выбрел на крыльцо и хихикнул: Лироева борода была сплетена в одну косичку и завязана пучком радужных ниток. Наклонился и взял вязаную фигурку.
— Зачем ты это делаешь? — личико человечка было сморщено, но казалось, что он улыбается.
— Утро доброе. Памятные куклы. У меня вся моя родословная так собрана, — Лирой повертел игрушку, оценивая, как пришил голову. — И я даже храню коллекцию одного своего праправнука, так как у него детей не было и некому было передать по прямой линии.
Стив сжал запрятанный внутрь куклы проектор, и над игрушкой появилась голограмма: улыбающаяся и бормочущая старуха. «Внучатки мои, дети дорогие…» — с ужасом разобрал Стив и выключил. Он понял механическую запись, не живого человека! А на этой планете миллион местных языков. Но значит, его малая родина где-то тут⁈ Да не помнит он никаких гор с детства! Сосны там были. Вокруг озера сосны, сопки и болота.