Добралась до тренажёрного зала, отшвыривая встречных ажлисс в стороны, делясь с ними своей болью.
Вытащила из стены раму, закрепила в ней Сергея. Где-то совсем в глубине его — или её? — сердца пищал слабый голосок, пытающийся остановить. Взывающий, проклинающий и умоляющий не делать то, что она задумала. Но она не могла чувствовать. Она, он? Всё утонуло в густой тёмной тоске. Ей надо проснуться, надо разбудить себя. Она не знает другого способа.
Срезала одежду лентами, рисуя на вздрагивающем теле мужчины тонкие царапины. Разрезы сочились кровавым бисером. Провела ножом под ключицами, перечёркивая вертикальные линии. Поймала струйку крови на лезвие. Лизнула. От вкуса крови чуть не вырвало.
Открылись двери, подбежал Ри:
— Крошка, нет!..
Она замерла на секунду, включила силовое поле экзекуторского ножа и, не оборачиваясь, махнула за себя, отсекая стюарду голову. Широкий фонтан крови ударил дугой, тело рухнуло назад и вбок. Голова подкатилась под ноги. Элиз оттолкнула голову подошвой. Постояла без движения, словно вспоминая.
Уронила нож. Вытащила труп стюарда за ноги вон.
* * *
Сергей попытался дотянуться до ножа носком ботинка, но только бессильно трепыхнулся. Но показалось, что гипноз экзекуторши ослабел, и хотелось что-то сделать. Горела расцарапанная ножом грудь. И как она угробила андроида! Чик — и всё. Озеро стюардовой крови уменьшалось на глазах: покрытие впитывало? А голову тоже в пол втянет? А если она всё-таки его убьёт, то его труп тоже пол сожрёт?.. Мысли летали как бешеные.
Когда он против воли садился во флаер к явно сдвинувшейся экзекуторше и заметил на полу отрубленные пальцы, то подумал, что больше испугаться просто невозможно. Но сейчас он был в ужасе. И, кажется, тоже сходил с ума.
Экзекуторша вернулась, всё так же неторопливо и скупо двигаясь. Похожая на куклу, у которой кончается завод. Толкнула его ладонью, размазывая по груди кровь. Не открывая глаз, кончиками пальцев прикоснулась к скуле, а ножом проткнула ему горло, разрезала грудь.
Сергей откинул голову, выгибаясь от боли, но понимая, что это галлюцинация — нож же остался лежать на полу. Но это не делало боль слабее. Наоборот, боль как будто отрастила лепестки и расцветала острым цветком, лезла ядовитым плющом по костям. Элиз обняла его, прижалась. Гладила, и под её руками он умирал и горел. Он понял, почувствовал, что она впитывает его боль и отдает обратно. Пьёт сама и поит его. Элиз подобрала нож, скользила им по его телу и резала уже по-настоящему. Сползла на пол, уткнулась ему в колени. Держала его, сжавшегося в безмолвном крике. Он слышал её плач и плакал вместе с ней.