Крис заговорил и словами бил по старым, старательно укрытым ранам.

— Хакисс, смотри на меня! Ты прикрылась телом якобы Стива, но осталась трусливой и подлой шкурой. Император избаловал тебя. А ты всего-навсего инструмент, который надо время от времени чинить. Ты не человек и никогда им не будешь. Помнишь Гайдеру? Без меня ты бы так и не включилась. Ты думала, император послал тебя развлекать местного царька? Нет. Джи послал тебя на Гайдеру для меня. Ты просто имитация человека, имитация со сломанным управлением, а я твой мастер. Ты знаешь, что бассейн на Гайдере, где мой прихвостень убивал тебя, — это всё было противозаконно? Да вся твоя жизнь противозаконна, но ты же слова против Джи не скажешь! Он это всё придумал, чтобы заставить тебя включить твой идиотский скан! А ты думаешь, это я такой плохой? Это всё из-за тебя! А кто ты? Слабенькая зарёванная девка! Где твоя сила? Паршивый нейроошейник — и ты не можешь ничего. Ты хуже преступников. Они могут исправиться и жить без ошейника. А ты? Ты просто вещь, и ошейник — часть тебя…

Регент снял кляп и требовал признаний в несусветных дикостях, и Стив соглашался с ним. В конце концов, что такое слова? Лишь звук, сотрясение эфира, гаснущее ещё на губах. Сначала Стив даже обрадовался силе ненависти, с которой регент приступил к своему подарку. Если можно назвать радостью слабо теплящуюся надежду жертвы, попавшей в капкан. Стив ждал с отчаянием, что Крис сорвётся и захочет услышать что-то непозволительное о Джи, об Империи. Ловил нечаянные прикосновения и считывал мысли, пытаясь поймать что-нибудь, что можно будет использовать против регента. За что можно будет зацепиться и отомстить. Донести Джи, получить приказ и вернуться в карающей ипостаси. Сграбастать регента и убить. Уничтожить тело.

Душа регента поймается в крилод, насытит его молочной белизной, и тогда можно разбить кристалл. Навсегда выпустить дух во вселенскую бездну…

Но Крис не имел ничего против Джи, он вообще не думал об Империи. Он хотел замучить и разрушить только экзекутора.

Если нельзя наружу, то всегда можно внутрь… Стив всё-таки смог поймать транс. Нырнул в густую патоку чёрной боли: не слышать, не видеть, не чувствовать. Повторял про себя мантры благодарности Джи, который научил проходить сквозь боль, оставляя её за границей себя.

Но после того как Крис заставил экзекутора съесть его же глаза; когда он распял его на стене и плеснул на него порченной водой из ванны, Стива замкнуло. Запах крови, боль и безнадёжность, бессмысленность — за что? Невозможность прекратить или избегнуть — это всё словно вернуло Стива в бассейн на Гайдере, где он однажды умер. Он сдался и позабыл всё, чему его научил Джи. Разбился о силу и упорство регентовой ненависти. Не удержался в трансе отрешения, вернулся и осыпался мелкой пылью в своё тело, на мокрый шершавый пол. Согласился с разрушением и утонул в собственном страхе, в жалости и бесцельности своего существования. Умер в ещё живом теле.