Вот надо было идти пешком!
Наконец добрался до стадиона. Как приличный человек запарковался на платной стоянке. Пошёл ходить кругами, напряжённо прислушиваясь и пытаясь понять, что происходит и как бы, не входя на стадион, узнать, где растворился Витька. Мобилу этот оболтус неблагоразумно отключил.
Вдруг очередь жаждущих халявы бразильерос дружно взревела, замахала руками:
— Вон! Чужаки вон! Прощайте! Прощайте!
Над стадионом бесшумно, как в немом кино, поднялись четыре огромные тускло-серые полусферы пришельцев и, мгновенно набрав огромную скорость, исчезли за облаками. У Сергея ёкнуло сердце: улетели? Что, вот так вот взяли и улетели? Но очередь продолжала втягиваться внутрь, а из боковых выходов продолжали выходить люди, крутящие в руках эти самые «дармовые для всех» коммуникаторы. Коммуникаторы, или комторы, как их тут же окрестили для простоты, были разной формы: прямоугольные, палочкой и даже браслетом. Над ними прямо в воздухе раскрывались прозрачные, явно голографические экраны. Но выходило всё-таки меньше народу, чем входило.
Тощий хлыщ в очках, три минуты назад вышедший со стадиона, остановился и, продолжая пялиться в такой же воздушный экранчик, что-то передвинул на прозрачном мониторе пальцем и — оп-па! — вместо хлыща под сушёной пальмой стоял супермен, а хлыщ еле-еле виднелся внутри маскировки.
Заходя на очередной круг блужданий у стадиона, Сергей заметил, что уже выходят люди, которых он видел стоящими в очереди на входе. Вычленил одинокого парня более-менее интеллигентного вида и спросил по-английски:
— Не подскажете, что там внутри происходит?
— Янки гоу хоум, — неожиданно зло ответил парень. — Иди-иди на стадион, и падре тебя фьюить домой! Ты — чужой, ты домой иди! Все чужие домой!
Ага, то есть вот какие чужие улетают! То есть Витька, скорее всего, «фьюить домой»?
Сергей сел в машину и снова попытался позвонить напарнику. Но Витькин номер как был дохлым, так и оставался.
Плюнул, поехал в аэропорт. Болтаться без толку было невыносимо. Чувствуя себя как Ассоль в ожидании алых парусов, прошёлся по пустому аэропорту. Кассы закрыты, нигде ни души. В окошке справочной получил подтверждение, что его рейс во Франкфурт действительно будет, но не раньше и не позже. Увидел наряд полицейских, неторопливо выползающих из-за поворота подковообразного терминала, и, не ускоряясь, в деловом темпе вышел. Ещё привяжутся от безделья, а любое ограничение даже условной свободы настораживало. Хотя он чувствовал себя запертым в этой Америке. Изолированным просторами Атлантики.