Обошёл терминал, раздумывая, как бы попробовать просочиться в Европу хотя бы с грузовым рейсом. И что он может предложить пилотам? Есть у него ещё около пятисот евро, местные реалы… Даже доллары США. Но немного.

Незаметно бросая взгляды по сторонам, добрался вдоль стен и короткими перебежками к ангарам. Нырнул в тот, откуда доносился рокот моторов, и, зайдя за ряд припаркованных погрузчиков, услышал немецкое ругательство. Похоже, мысль улететь в контейнере посетила не его одного. Чернявый мужик, по виду типичный турист, бросил рюкзак и распутывал зацепившуюся за ступеньку погрузчика сумку.

— Франкфурт-на-Майне! — указал Сергей на себя. — Говорите по-английски?

— Больцано итальяно, — хихикнул чернявый. — Джордж. Говорю.

— Что, тоже застряли? Меня зовут Иса, — представился Сергей рабочим именем. — Но билет у меня на рейс через три недели. Говорят, надо народ собрать.

— Вот, нас уже двое! Издевательство! Когда это придумали, что рейс отменяют из-за нехватки пассажиров? Какое мне дело, что кто-то передумал? — взорвался итальянец. — Мне перестало тут нравиться, а я каждый год приезжаю. А они: «Обратитесь к падре, можете полететь на другую планету!» На дьявола лысого мне другая планета? У меня ещё отпуск! Грузчики говорят, что у этих падре есть локаторы, даже живую мышку спокойно находят, так что тайком среди груза не улетишь. Но я свободный человек, и вон, кстати, этот падре!

Сергей плотнее встал за погрузчик, а Джордж, подхватив рюкзак и освобождённую сумку, решительно направился к высокому атлету в синем балахоне, разговаривавшему с рабочими в глубине ангара. Начал сыпать словами и махать руками.

Атлет молча подождал, пока Джордж подойдёт ближе, и поймал его за руку. Итальянец внезапно замолчал и сник. Сумка с рюкзаком шмякнулись на бетон, Джордж что-то уже совсем неслышно забормотал. А потом, словно провинившийся школьник, пошёл, ведомый за руку этим «падре». Один из рабочих поднял вещи итальянца.

Сергей попятился и скрылся.

Что-то совсем ненормальное произошло прямо на глазах. Итальянца как подменили после одного прикосновения. Взрослый мужик, чуть ли не вприпрыжку идущий за ручку с пришельцем, — видеть это было дико и тягостно.

Через неделю сдохла телефонная связь.

* * *

Лена пришла в себя в глубоком кресле, плотно спелёнатая мягкими и словно живыми ремнями. Они сами опутали её, закрыли рот и нос, пролезли под одежду, прилипли и теперь приятно массировали тело. Это не пугало и даже не беспокоило, когда она, двигаясь полусонной сомнамбулой, села, куда указали пастыри. Кресло подхватило её, неведомо как вознеслось и зависло в плотных рядах таких же кресел. Экраны на спинках переднего ряда показывали, как милые женщины и мужчины в синих камзолах и брюках ласково разговаривают с приходящими и надевают каждому невесомый обруч-ожерелье. Ожерелье будет помогать и охранять, и это хорошо. Лене было легко и спокойно, она знала, что никого тут не обидят. Счастье пришло, позвало, и вот они все собрались вместе!