— При работающей линии?

— Да. Закрываешь боковой рычаг, снимаешь крышку, заполняешь камеру, закрываешь и открываешь. Вода сама забирает материал.

— Очень удобно, — сказал Тивар.

В его голосе не было ничего, кроме отвращения.

— Такое устройство применяют где-нибудь законно? — спросила я.

Лисан подумал.

— Для очистки каналов. Для дозировки некоторых минералов. Не обязательно для вреда.

— Значит, само по себе устройство не преступление.

— Нет.

— Но глухая соль в нем?

— Если анализ подтвердит — объяснять будет трудно.

Лаван приказал опечатать рычаги.

После этого мы занялись ящиками.

На двух этикетки почти сгнили.

На трех сохранились номера партии.

Все одинаковые.

ГС-19-44.

Мира застыла у входа.

— Я видела этот номер.

Я повернулась.

— Где?

— В бумагах Орина.

— Уверена?

— Почти.

— «Почти» недостаточно.

— Тогда идем в архив.

— Сначала заканчиваем здесь.

Она едва удержалась от того, чтобы побежать сразу.

Через двадцать минут мы нашли еще одну вещь.

Под нижней полкой лежала металлическая коробка.

Небольшая.

Без надписи.

Лаван сам открыл ее.

Внутри находились запасные винты, две тонкие пружины, куски проволоки, старый нож, три маленькие пластины для измерительных механизмов и круглая металлическая головка размером с крупную монету.

Я увидела ее и перестала слышать, что говорил Лисан.

— Не трогайте.

Лаван посмотрел на меня.

— Почему?

Я подошла ближе.

Круглая головка лежала обратной стороной вверх.

На ней был короткий стержень для крепления к рукояти.

По краю металла проходила тонкая насечка.

Я знала такую форму.

Любая личная печать состояла из рукояти и сменной или постоянной головки с обратной гравировкой.

— Переверните.

Лаван надел чистые перчатки.

Поднял предмет.

Перевернул.

Мира резко вдохнула.

На металлической поверхности были выгравированы линии.

Не весь мой герб.

По крайней мере, сверху часть рисунка скрывала засохшая темная масса.

Но нижняя дуга была видна.

Три линии дома Орваль.

И маленький внутренний знак.

Мой.

— Это моя печать, — сказала я.

Тарен оказался рядом почти сразу.

Наверное, услышал голос из коридора.

— Что?

Лаван поднял ладонь.

— Не входите ближе.

Тарен остановился.

Я смотрела на металлическую головку.

В Зале Пламени я видела свою печать на воске.

После этого сотни раз пыталась вспомнить каждую линию.

Теперь передо мной лежало то, чем такой оттиск можно было сделать.

— Это не обязательно рабочая матрица, — сказал Лаван. — Сначала экспертиза.

— Я знаю.

— Может быть декоративная копия.

— Знаю.

Тарен смотрел на предмет.

— Покажите нижний край.

Лаван повернул.

На металле был маленький дефект.

Узкая выемка в ободе.

Почти полумесяц.