— Тебя никто не спрашивал.
— Поэтому особенно удобно.
Мира прикрыла рот, скрывая улыбку.
Я сдалась.
— Хорошо. Но если хоть один показатель изменится...
— Я подниму вас лично, — сказала Селма.
— И Первую.
— Проверю.
— Теплицу Эсмы.
— Лисан идет туда через полчаса.
Он кивнул.
— И...
Селма указала на дверь.
— Спать.
Я поднялась.
Уже у лестницы оглянулась на стол.
На одном листе были девять минут перед старой катастрофой.
На другом — сегодняшнее самопроизвольное закрытие глубокого регулятора.
Мы еще не знали, связаны ли они одним человеком, одной компанией или только одним способом вмешательства.
Но теперь стало ясно другое.
Система, которую одиннадцать лет называли мертвой, до сих пор могла менять свое состояние не только из-за горы и старости.
Кто-то когда-то научился управлять ее слабостями.
А этой ночью глубоко под Пятой Чашей механизм снова закрылся без команды человека, чье имя было записано в нашем журнале.
Глава 15. Возвращение без дома
Постановление о снятии моего ограничения пришло в день, когда мы разбирали стоимость треснувшей стены Пятой Чаши.
Мира читала смету Лисана вслух, а я пыталась понять, почему четыре керамических секции внезапно стоили почти столько же, сколько семь, заказанных месяц назад.
— Потому что эти усиленные, — объяснил Лисан.
— Они золотые?
— Нет.
— Тогда почему цена выросла на треть?
— Толщина стенки.
— На треть?
— Доставка.
— Она была и в прошлой смете.
— Сейчас везут отдельно.
Я повернула лист.
— Здесь доставка указана отдельной строкой.
Лисан посмотрел на меня.
Потом на Миру.
— Иногда работать с вами очень неприятно.
— Особенно когда приходится объяснять счет?
— Особенно когда вы его читаете.
В дверь постучали.
Селма вошла с конвертом.
Не обычным.
Белая бумага, синяя лента и королевская печать.
Разговор о керамике закончился сразу.
— Курьер ждет расписку, — сказала она.
Я взяла конверт.
На лицевой стороне стояло мое имя.
Без Тарена.
Без дома Орваль.
«Лиаде Орваль, заявителю по Право восстановления Норрена».
Я заметила формулировку.
И почему-то именно она успокоила больше печати.
— Открывайте, — сказала Мира.
— Может, это личное.
— Тогда я отвернусь.
Она не отвернулась.
Я сломала воск.
Первый лист оказался коротким.
Столичная комиссия рассмотрела новые материалы по делу аварии в Королевских купальнях.
Экспертиза спорной печати официально принята.
Предварительная причинная связь между письменным распоряжением и моими действиями признана недоказанной.
Статус основного проверяемого лица снят до завершения расследования происхождения поддельной матрицы.
Мера территориального ограничения отменена немедленно.