Она уже успела принести перепись домов.

— В нижнем секторе постоянно живут сто восемьдесят семь человек. Сегодня еще двадцать три приезжих, если считать работников комиссии и людей из торговых экипажей.

— Всех выводим? — спросил Ворн.

Равен провел пальцем по карте.

— Не всю деревню. Нижний склон, дома у реки, старую школу, западную дорогу и хозяйственные строения ниже Первой Чаши. Верхняя часть безопаснее по рельефу и не стоит над сервисными галереями.

— Сколько остается в зоне?

Мира пересчитала.

— Девяносто четыре жителя. Плюс гости.

— Тогда готовим вывод девяноста четырех.

Селма, до этого молча стоявшая у двери, сказала:

— Сто одного.

Все повернулись.

— Почему? — спросил Ворн.

— В доме Телей живет дочь с тремя детьми. В переписи они записаны у мужа в соседней деревне, но уже неделю здесь. Еще двое рабочих ночуют в старом сарае возле кузницы. И старик Ремис никогда не приходит на перепись, потому что считает налоги разновидностью грабежа.

Мира тут же исправила число.

— Сто один.

Селма добавила:

— И если пойдете по домам с королевскими стражниками, половина решит, что кого-то арестовывают. Сначала нужны наши люди.

Ворн посмотрел на нее.

— Предлагаете?

— Я иду первой. Со мной староста и две женщины из прачечной. Говорим, что это техническая мера на одну ночь и вещи брать только необходимые. Потом стража помогает тем, кто отказывается.

— Куда размещать?

— Верхний гостевой дом, административный корпус, две большие теплицы после освобождения проходов, бывший зал купален и дома верхней части деревни.

Эсма, которую вызвали для обсуждения теплиц, нахмурилась.

— В первой теплице посадки.

— Никто не будет ходить по грядкам, — ответила Селма. — Поставим настил у стены.

— А тепло?

— Ваша линия пока работает.

— «Пока» меня сегодня совсем не успокаивает.

— Меня тоже. Поэтому и выводим людей заранее.

Эсма посмотрела на меня.

— Делайте.

Ворн перевел взгляд на Миру.

— Вы отвечаете за списки?

Она выпрямилась.

— За регистрацию вывода и размещения. У каждого дома будет номер. Когда человек приходит в верхний сектор, мы отмечаем его отдельно. Никто не считается выведенным только потому, что сосед сказал: «Они уже ушли».

— Хорошо.

Я смотрела на них и понимала, что еще два месяца назад попыталась бы сделать половину сама.

Пошла бы по домам.

Проверяла комнаты.

Считала еду.

Потом пришла бы к техническому столу уже без сил и все равно решила, что просить помощи нельзя, потому что я должна доказать, что справляюсь.

Теперь от этой мысли стало почти смешно.

— Селма, вы берете людей, гостевой дом, питание и места для ночлега, — сказала я. — Мира ведет списки и никуда не уходит с регистрационного поста без замены. Если понадобится человек внизу, найдем другого.