Я взяла бумагу.

Сначала увидела текст.

Потом подпись.

Потом печать.

Мою.

Несколько секунд я просто смотрела.

Распоряжение разрешало открыть боковой технический проход и перевести третий контур в опытный режим без полной остановки комплекса.

Дата стояла вчерашняя.

— Я этого не подписывала.

— Здесь ваша личная печать.

— Я вижу.

— Вы посещали нижнюю галерею три дня назад?

— Да.

— По какой причине?

— Проверяла расхождения между счетами на обслуживание и фактическими заменами оборудования.

— У вас было официальное поручение?

— Нет. Я консультировала магистра Анстера.

Чиновник посмотрел на него.

Анстер медленно произнес:

— Леди Орваль действительно задавала вопросы по счетам.

— Просили ее проверять техническую галерею?

— Нет.

— Но допустили?

— Она лицензированный термальный мастер.

— Второй категории, — уточнил чиновник. — Этот объект относится к первой.

Я подняла глаза.

— Я не производила работ. Только осматривала документы и доступное оборудование.

— И после этого появилось распоряжение с вашей печатью.

— Поддельное распоряжение.

— Это предстоит установить.

Я снова посмотрела на лист.

Печать была хорошей.

Слишком хорошей.

На воске отчетливо виднелись три линии герба Орвалей и маленький разрыв на нижнем крае, который существовал на моей личной матрице с весны.

Кто-то не просто знал, как выглядит печать.

У него был точный оттиск.

— Где нашли документ?

— У служебного распределителя.

— Кто нашел?

— Пока не могу сообщить.

— Кто изменил положение регулятора?

— Это выясняется.

— Сам регулятор осмотрели?

— Зона опечатана.

— Тогда не позволяйте никому менять его состояние до прихода независимого мастера.

Чиновник холодно посмотрел на меня.

— Вы сейчас не руководите расследованием.

— Зато понимаю, что если кто-то подделал показания механизма, через несколько часов следы могут исчезнуть.

— Леди Орваль.

Он произнес мое имя так, будто я уже находилась не среди пострадавших от аварии, а на другой стороне стола.

— Передайте перчатки и ключи стражнику.

Я медленно сняла связку технических ключей.

Потом рабочие перчатки.

— Мою печать?

— Где она?

— В доме.

— Кто имеет доступ?

— Я и мой муж.

Чиновник сделал запись.

И вот тогда я впервые подумала о Тарене.

Не потому, что подозревала его.

Потому что поняла, насколько плохо выглядит все остальное.

Моя печать.

Мой недавний визит.

Мои вопросы по счетам.

Моя профессиональная лицензия, которая позволяла понимать систему, но не давала официального права менять режим объекта.

И авария сразу после этого.

Зал Пламени был создан для торжественных слушаний.

Я впервые увидела его три года назад, когда Тарен представлял меня Совету как будущую жену. Тогда здесь горели сотни ламп, на верхних галереях сидели представители домов, а на центральной стене светился герб Вельтара.