Понятно, что никакого преступного умысла на обидный юмор у меня не имелось. Имелась лишь молодецкая глупость и невоздержанность юношеского языка, стремительно порой опережавшего разум престарелого ветерана. Но слово не воробей. Начни я сейчас объясняться или оправдываться и ситуация бы только усугубилась. Не те у нас отношения с майором Чингачгуком, чтобы он удовлетворился здравым смыслом и искренностью моих объяснений. Тем паче, что сболтнул я пусть и ненароком, но истинную правду. Уже не раз и не два за последнее время доводилось слышать от той же Антонины, что бывший первый зам начальника немалую часть времени проводит не на своём рабочем месте, а в обществе Данилина.

Как бы оно там ни было, но надо было как-то изворачиваться и срочно гасить эту тлеющую портянку в пороховом погребе дагестанского арсенала. Не для того я сегодня в парадном мундире, чтобы буйный джигит мне его распустил на ленточки для кавказской бескозырки. В том, что дикий майор это может запросто устроить, сомнений я почему-то не испытывал. Особенно, если учесть, что сатисфакции за недавний акробатический этюд Талгат пока еще от меня не получил. А фортель тот, между прочим, тогда завершился нешутейным столкновением майорской головы со стеной.

Поскольку мудрость античной Валентины Викторовны ни в коей мере не уступала объёму её шикарной груди, то в отличие от молодой и рьяной Антонины, на Ахмедханова она глаз не подняла. Вместо этого она со всем прилежанием углубилась в учетную канцелярщину. А вот Тонечка, уступающая ей как в статях, так и в разуме, со всем своим куриным любопытством наоборот, прилипла взглядом к Талгату Расуловичу. И это её сочувственное внимание обиду джигита только подстегнуло.

— Похоже, что и мой орден, и ваше новое назначение, товарищ майор, мы одним днём обмывать будем? — быстро выпалил я первое, что пришло в голову, — Поздравляю! От всей души поздравляю! — шагнув к покрасневшему и трепещущему ноздрями орлиного носа коллеге, схватил я его ладонь, и сжал её изо всех сил.

Первой отреагировала античная женщина. И, судя по её удивлённому лицу, мой экспромт показался ей достоверным.

Антонина тоже повелась на дешевую авантюру и закрутила головой, озадаченно стреляя глазами то на меня, то на Талгата Расуловича.

— Чего ты мелешь, какое еще назначение? — ничуть не подобрев, но зато и не кинувшись ко мне исполнять обряд кровной мести, прорычал он сквозь зубы. — Ты, лейтенант, следователем служишь, так что, прежде, чем что-то сказать, сначала думай! Говори, какое назначение? — сверкнул черными зрачками негодующий майор.