— Успеешь еще, отоспишься! — пресёк Копылов мою попытку свалить домой, — Мы с тобой немного! Много нам нельзя, уж больно день завтра знаменательный! Мы с тобой символически!

Ничего не понимающая дочурка, сноровисто нарезая колбасу и сыр, стреляла любопытными глазами, пытаясь уразуметь причину столь резкой смены отцовского настроения. Видать нерадостными были семейные вечера Копыловых в последние дни.

— Ты тут не зыркай и уши не грей! Ишь, нахваталась в своей прокуратуре! — весело прикрикнул на неё домашний деспот, — Давай, иди к матери, «Кабачок» свой смотрите, а мы тут дальше сами разберёмся! — почти силком выпроводил он любимую наследницу из кухни, видимо поняв, что иначе она еще долго не уйдёт.

— Слушай сюда, следователь! — после первой закинув в рот овальный пятак копченой колбасы, начал партиец, — Дело давнее, но до крайности паскудное! — поморщился он и явно не от водочного послевкусия, — Года три назад, с промежутком в месяц или два, были убиты два пацанёнка. Оба местные и возраст примерно одинаковый. Лет по восемь-десять, не помню уже. И оба они были убиты после изнасилования! Правда, в разных районах. Я тогда в райкоме милицию и прокуратуру с судами курировал. Поэтому на всех заслушиваниях по этому делу присутствовал и был в курсе деталей.

Смирившись с тем, что снова сяду за руль нетрезвым, перечить Копылову я не стал и послушно поднял второй стопарь.

— Так вот, ваши менты и прокуратура в первую очередь начала отрабатывать всех пидарасов и лиц, стоящих на учете за совершение аналогичных преступлений.

Продолжал свой рассказ Сергей Степанович, а я с грустью размышлял насчет уходящего впустую времени. Слушать повествования о содомитах и педофилах, да еще в ущерб своему законному отдыху, мне не хотелось. Таких историй, с еще более леденящими кровь подробностями, я и сам мог рассказать не один и даже не три десятка.

— Всё правильно, так и должно быть! — не удержался я, не понимая, зачем завотделом адморганов мне всё это излагает.

— Ты старших не перебивай, ты старших слушай! — одёрнул меня этот самый старший и, позабыв со мной чокнуться стопкой, опрокинул в себя водку. А я свою, невыпитую, поставил на стол.

— Дело в том, что первого пацана нашли в лесу за автовокзалом, — продолжил повествование Копылов, — Он с двумя бабками был. Они все втроём к одной из них в деревню должны были отправиться. И так получилось, что эти две родные бабки его не уберегли. Он в туалет поссать пошел, а они на лавке языки чесали. Туалет на автовокзале тогда почти в лесу стоял, за деревьями. За ним его и обнаружили.