Однако, пригляделся повторно и повнимательней. И снова чего-то необычного не увидел. Всё, как обычно и статьи не тяжкие. Выведенный от руки номер дела из пяти цифр. Состоявших из двух последних цифирь текущего года и еще трёх, обозначавших код подразделения. Далее и той же рукой было начертано, что дело возбуждено по признакам части второй статьи сто пятьдесят четвёртой и по такой же второй части двести шестой УК РСФСР. Вульгарная спекуляция и еще более вульгарная «бакланка», значит… Так, а еще тут прописаны четыре и все с окончаниями на «ко», украинские фамилии с инициалами. Вроде бы нормально. Но всё равно, какого хера⁈ Это же ни фига Октябрьский, это социально-неблизкий нам Кировский район!

И даже, если кому-то снова вдруг приспичило загнать меня в очередное рабство, то есть, в командировку, то и в этом случае это ни разу не соответствует ритуалу! Потому что против шерсти, да и процедурно это делается не так! Никто из Оренбурга в Ташкент через Кишинёв не ездит! А тогда какого черта и вообще, к чему такие реверансы⁈ Мне еще больше захотелось ясности.

— И, тем не менее, Алексей Константинович, не понимаю я всего этого! — упрямо не желая лезть вовнутрь корок, приподнял я их над столом перед собой, — И про бумеранг, вы уж извините, но я тоже чего-то плохо недопонял. Вы же проницательного ума человек, вы же меня давно как облупленного знаете! Вы же отлично понимаете, что человек я смирный и потому в приличных людей говном никогда не бросаюсь! — уверенно глядя в глаза шефа, с лёгким оттенком обиды в голосе попытался я себя обелить.

— Уймись! — не повёлся на мою демагогию проницательный майор, — Перед Антониной эту комедию ломать будешь! Потом! Когда отсюда выйдешь. А передо мной ты не кривляйся, не надо! А то я еще подумаю, что ты меня за идиота тут держишь! — недобро прищурился на меня строгий руководитель, — Да, кстати, Корнеев, скажи, ты хотя бы меня в нашем отделении придурком не считаешь? А⁈

А вот это уже совсем нехорошо. Либо Данилин себя сейчас нарочно накручивает и взвинчивает, либо на самом деле подозревает меня в святотатстве. И промолчать в ответ на такой его провокационный вопрос будет неправильно. Да что там неправильно, для меня это будет смерти подобно! Ибо молчание, это знак согласия. В данном случае согласия с тем, что начальника следственного отделения Октябрьского РОВД лейтенант Корнеев считает придурком. Н-да…

— Да как вы могли такое подумать, Алексей Константинович!! — возмутился я и якобы пребывая в смятении вскочил со стула, — Да я даже Талгата Расуловича при всём моём непростом к нему отношении, придурком назвать никогда не смогу! — прямо глядя в глаза Данилину, выпалил я, — Потому что он, хоть мужчина и коварный, но при этом очень даже неглупый человек! А уж вы-то, товарищ майор, извините меня за мою прямоту, но вы-то, всяко, его умнее будете!