Начальник СО Октябрьского РОВД от услышанного впал в раздумья и о чем-то недолго размышлял. Попыхивая сигареткой, он по своему обыкновению зырил в окно на неяркий осенний день, перетекающий в еще более тусклый в вечер. Всё это он делал настолько индифферентно, что я даже засомневался, слышит ли он меня. Однако, через секунду стало понятно, что слышит.

— Буду, говоришь? А в настоящее время я, по-твоему, что?!! По-твоему выходит, что я пока еще идиот? — сместил он на меня свой скучающий взгляд, — Ну спасибо тебе и на этом, лейтенант Корнеев! Хоть какую-то светлую перспективу ты мне обозначил на будущее…

Черт, снова прокол и опять я дал маху! Непродолжительная разлука с руководством в связи с предстоящими хлопотами всё же сыграли со мной злую шутку. Впрочем, это всё логично, потеря тонуса неизбежно даёт свои кислые, если не сказать, горькие плоды… Впредь, чтобы не терять нюх и держать себя в форме, надо бы чаще появляться на оперативках у любимого начальника.

— Ладно, Корнеев, пусть это твоё хамство на твоей же совести и останется! — нервно потрепетав ноздрями, Данилин ткнул бычок в пепельницу, — А это дело тебе не случайно передали! — указал он кивком на картонку, которую я всё еще держал в руках, — Помнишь студента-фарцовщика Брусенцова, которого ты так лихо отмазал? Ну того спекулянта, из-за которого городские бэхи к нам тогда скандалить приезжали? Там у него еще сколько-то пар однотипной обуви было изъято и вроде бы еще куча денег? — неуёмный майор снова потянулся к сигаретной пачке и я с тоской посмотрел на плотно закрытую форточку.

Пришлось признаться, что Брусенцова я помню. Суетиться и доказывать, что решение о прекращении уголовного преследования в отношении этого гражданина было принято в строгом соответствии с УПК, я не стал.

— Ну так знай, Корнеев, это и есть твой бумеранг! — впервые за весь разговор ехидно осклабился начальник отделения, — Покуралесил ты тогда, вот теперь сам это дерьмо и разгребай! — и его губы еще шире растянулись в глумливой гримасе.

Данилин откровенно злорадствовал, а я по-прежнему всё еще ничего не понимал. И решив не стесняться своей природной тупости, принялся выяснять у него неочевидные причинно-следственные связи. Между прекращенным делом Брусенцова и четырьмя барыгами-хохлами из территориально и классово чуждого мне Кировского района.

— Наивный ты человек, Корнеев! — уже не скрывая, что получает глубочайшее эстетическое удовольствие, язвительно посочувствовал мне Алексей Константинович, — Ты правда думал, что никто твоего изящного фокуса с развалом брусенцовского дела не заметил и не оценил? Ты на самом деле полагаешь, что, если формально ты закона не нарушил, то всё шито-крыто осталось? — склонив голову набок, разглядывал меня главный следак Октябрьского РОВД.